Либеральная часть населенія говорила: "Францискъ II истинный сынъ своего отца: безсердечный, жестокій".
Между тѣмъ король, именемъ котораго Нунціанте совершилъ эту бойню, былъ въ ней совершенно неповиненъ; онъ не зналъ даже, что она произойдетъ, а все-таки проклятія были направлены на его голову.
Узнавъ обо всемъ, Францискъ былъ глубоко огорченъ. Онъ гнѣвался на Нунціанте, какъ никогда и ни на кого. Генералъ былъ подвергнутъ серьезному дисциплинарному наказанію. Общественное мнѣніе, даже партія умѣренныхъ уповающихъ, находило, что онъ переусердствовалъ.
Послѣ кроваваго событія три швейцарскихъ полка, которые остались вѣрными и которые помогали итальянскимъ гренадерамъ избивать земляковъ-товарищей, почувствовали сильное угрызеніе совѣсти.
-- Насъ зовутъ итальянцы разбойниками... Король обѣщаетъ удовлетворить наши законныя просьбы... и насъ же разстрѣливаютъ картечью... Да будутъ они прокляты...-- ворчали наемные воины, сыны свободной Гельвеціи. Но кровавый урокъ былъ слишкомъ внушителенъ, и они изъ чувства самосохраненія старались сдерживать свое негодованіе.
VIII.
Коронаціонныя торжества.-- Балъ во дворцѣ.-- Король и шляпа городского головы.-- Филанджіери и ученый.-- Бомба.
Въ королевствѣ обѣихъ Сицилій всѣ праздники устраиваются такъ пышно, шумно и ярко, что невольно возбуждаютъ радостный энтузіазмъ въ вулканически-впечатлительной народной массѣ. Особенно ослѣпительны были въ тѣ времена празднества, связанныя съ королевскимъ величіемъ и съ религіозными вѣрованіями, или вѣрнѣе, языческими суевѣріями, пересаженными папами на римскокатолическую почву.
Таковы были и праздники коронаціи Франциска II. Народъ бурно радовался, повсюду съ восторгомъ привѣтствовалъ короля и молодую королеву, окруженныхъ восточнымъ блескомъ. "Франческелло" -- главный виновникъ торжествъ -- иногда расхолаживалъ энтузіазмъ своимъ безучастнымъ, унылымъ видомъ, но это было замѣтно только наиболѣе близко видѣвшимъ его, особенно же его женѣ, королевѣ Софіи, которую эта удрученность супруга глубоко озабочивала. Тѣмъ не менѣе она сама умѣла быть веселой, привѣтливой; ея наружность, привѣтливость, все соотвѣтствовало радостному настроенію народа. И народъ особенно ее полюбилъ...
Во дворцѣ былъ первый большой балъ и цѣлованіе руки. Роскошное убранство главныхъ улицъ, которымъ за всѣ коронаціонные дни красовалась столица, казалось еще великолѣпнѣе. На дворцовой площади яблоку некуда было упасть, на ступеняхъ пространной дугообразной галлереи паперти церкви св. Франциска и Павла тоже толпился народъ, какъ и на паперти другого храма, св. Фердинанда. Въ огромнѣйшемъ тогда во всей Европѣ театрѣ Санѣкарло (который непосредственно связанъ съ дворцомъ крытой галлереей) былъ назначенъ парадный спектакль-гала. Ярко освѣщенныя залы королевскаго палаццо были полны кавалеровъ въ блестящихъ мундирахъ, дамъ въ роскошнѣйшихъ туалетахъ, сіявшихъ драгоцѣнными камнями. Тутъ была вся знать, всѣ сановники королевства обѣихъ Сицилій.