Одинъ только князь Карлъ Филанджіери герцогъ Сатріано, вождь конституціонной партіи, не надѣлъ даже мундира, присвоеннаго званію перваго министра. Онъ былъ во фракѣ, на которомъ одиноко красовалась медаль за сраженіе при Марѳнго, пожалованная ему Наполеономъ I, въ войскахъ котораго онъ доблестно сражался и въ Пруссіи, и въ Австріи, и при Бородинѣ. Ему всѣ почтительно кланялись, но онъ держался насколько возможно въ сторонѣ.
На тронномъ возвышеніи сидѣли Францискъ II и королева Софія. Она была обворожительна и красотой и привѣтливостью. Онъ старался быть тоже привѣтливъ, улыбаться, но въ глазахъ его проступало помимо его воли всегдашнее выраженіе подавленности и унынія.
Оберъ-церемоніймейстеръ донъ-Альфонсо Авалисъ провозглашалъ имена лицъ, подходившихъ для цѣлованія рукъ государя и государыни:
-- Князь д'Александра, первый декуріонъ и голова вѣрнѣйшаго вашимъ величествамъ города Неаполя,-- произнесъ церемоніймейстеръ.
Король насупилъ брови, замѣтя, что столичный городской голова приблизился къ трону, не снимая шляпы, и сказалъ сурово, обращаясь къ нему:
-- Запомните, князь, что съ настоящей минуты вы должны всегда представляться мнѣ съ открытой головой. И передайте мое приказаніе всѣмъ остальнымъ декуріонамъ.
-- Ваше величество,-- отвѣчалъ переконфуженный князь:-- простите меня... Я не зналъ... Я воспользовался привилегіей, предоставленной еще императоромъ Карломъ V.
-- Я уничтожаю эту привилегію... Это просто невѣжливо, а я не желаю, чтобъ первый представитель моей столицы былъ вынужденъ поступать невѣжливо,-- возразилъ король.
-- Да,-- подтвердила Софія,-- тамъ, гдѣ царствуетъ Францискъ II, при дворѣ, гдѣ господствуетъ немножко Марія-Софія, недопустимы неприличія.
Двоюродный братъ короля, донъ-Чичилло, испанскій принцъ, фатъ и щеголь съ моноклемъ въ глазу, громко похвалилъ Франциска, выразивъ сожалѣніе, что въ Испаніи еще до сихъ поръ -- вѣроятно, изъ какой-то боязни -- не отмѣнены подобные обычаи. Сказавъ это, молодой человѣкъ обратился къ ближайшей хорошенькой дамѣ, герцогинѣ Бельвизо.