IX.
Бурбонскій принцъ и старый революціонеръ.
Въ эту минуту вошелъ въ свою обычную небольшую ложу на авансценѣ принцъ Луиджи, графъ Аквила, родной дядя молодого короля по отцу. Его сопровождалъ человѣкъ, сыгравшій въ событіяхъ 1860 такую выдающуюся роль, что мы считаемъ необходимымъ обратить на него особенное вниманіе нашихъ читателей.
Уже нѣсколько мѣсяцевъ, какъ онъ повсюду сопровождалъ какъ тѣнь принца Луиджи. Ему было около пятидесяти лѣтъ, одѣвался онъ всегда въ черное. Онъ носилъ по-англійски бакенбарды, покрывавшія половину лица. Волосы имѣлъ сѣдые, взглядъ проницательный и саркастическій. Улыбка, появлявшаяся на его губахъ, отзывалась горечью. Вся его чуточку сутуловатая фигура и выраженіе лица заставляли полагать, что онъ пережилъ не мало горькаго въ жизни.
Имя его -- Либоріо Романо; родился онъ въ маленькомъ селѣ Калабріи. Въ юности былъ добръ, много учился и много размышлялъ. Движимый молодыми порывами, онъ глубоко, искренне возмущался противъ порабощеннаго положенія своего отечества; участвовалъ въ заговорахъ 1848 г., былъ приговоренъ къ казни, но успѣлъ избѣжать ея, скрывшись за границу. Въ 1854 г. онъ жилъ въ Парижѣ, въ нищетѣ и голодѣ, изъ которыхъ не могъ выбиться несмотря на неустанное трудолюбіе. Въ минуту отчаянія онъ послалъ просьбу о помилованіи къ Фердинанду II. Король его помиловалъ и разрѣшилъ вернуться на родину, съ тѣмъ однако, чтобы жить ему безвыѣздно въ Калабріи.
Либоріо Романо забрался въ самую глушь своей родины, въ ту часть Италіи, которая на географическихъ картахъ выражается "каблукомъ сапога", и жилъ одиноко, даже не въ родномъ селѣ Пату, а въ изрядномъ разстояніи отъ него, въ маленькомъ домишкѣ на опушкѣ большого лѣса. Въ этомъ лѣсу водилось много разнообразной дичи. Графъ Аквила принцъ Луиджи {Младшій братъ покойнаго Фердинанда и, слѣдовательно, дядя Франциска II. Его не должно смѣшивать съ малолѣтнимъ братомъ послѣдняго, сыномъ Маріи-Терезіи (своднымъ братомъ Франциска), котораго тоже звали Луиджи (графъ Трани). (Прим. перев.)} былъ страстный охотникъ. Однажды охотясь тамъ въ сопровожденіи нѣсколькихъ мѣстныхъ жителей, онъ былъ застигнутъ сильной грозой, которая, повидимому, собиралась затянуться надолго.
-- Некуда больше дѣваться, какъ итти къ философу -- предложилъ одинъ изъ провожатыхъ. Принцъ въ первый разъ слышалъ о "философѣ" и, не поинтересовавшись даже, почему и кого такъ зовутъ, направился къ жилищу незнакомца.
Это было маленькое, старое, мѣстами обваливающееся зданіе, довольно, впрочемъ, живописное по своему положенію. Вокругъ росли могучія деревья, по стѣнамъ обильно расползался плющъ. "Философъ" принялъ, насколько позволяла обстановка его хижины, радушно и принца и его спутниковъ. Гроза дѣйствительно затянулась до ночи, которую имъ пришлось поневолѣ провести въ этомъ домишкѣ. Запивая скудный ужинъ вкуснымъ, розоватымъ мѣстнымъ виномъ, принцъ Луиджи наблюдалъ за хозяиномъ и, убѣдясь положительно, что это очень умный человѣкъ, обратился къ "философу съ вопросомъ:
-- Простите мою нескромность... Вы такъ гостепріимно насъ приняли... Мнѣ бы очень было пріятно узнать что-либо о вашемъ прошломъ, потому что я вижу -- вы далеко недюжинный человѣкъ.
-- Ваше высочество,-- отвѣчалъ, поклонившись, хозяинъ,-- я человѣкъ бѣдный. И имя у меня бѣдное, надъ нимъ пронеслось негодованіе покойнаго государя. Едва ли кто о моемъ имени помнитъ теперь. Зовутъ меня Либоріо Романо.