-- Всемилостивѣйшая государыня, онъ васъ обманываетъ, онъ нагло лжетъ. Я долженъ еще разъ повторить, что онъ очень смѣлый и очень опасный революціонеръ. Я долженъ его обыскать, ибо увѣренъ, что онъ привезъ письма къ здѣшнимъ заговорщикамъ и новыя прокламаціи, взывающія къ возстанію.
Слабо улыбаясь, еще дрожавшимъ отъ волненія голосомъ, Урбанъ возразилъ своему врагу:
-- Какъ вы жестоко ошибаетесь, ваше превосходительство, и какъ вы жестоко на меня клевещете. Позвольте только одну минуту, и вы убѣдитесь, что принимаете меня за кого-то другого.
Молодой человѣкъ подошелъ къ столу, за которымъ обѣдалъ съ дядей. Со стола еще не было убрано, и онъ, взявъ маленькій серебряный подносикъ, положилъ на него письмо, которое вынулъ изъ кармана. Приблизясь къ королевѣ и опустясь на одно колѣно, онъ подалъ ей письмо.
-- Позвольте смиреннѣйшему изъ смертныхъ взывать о справедливости къ той, которая представляетъ самую блестящую жемчужину прекраснѣйшаго изъ королевствъ.
И едва королева приняла письмо, онъ почтительно отступилъ въ сторону. У министра Аіоссы ротъ былъ полонъ горькой желчи.
У парадныхъ дверей гостиницы и около ея кухни скопились группы любопытныхъ. Всѣ съ большимъ интересомъ слѣдили за разыгравшейся предъ ними сценой. Симпатіи были на сторонѣ юноши, котораго министръ во что бы то ни стало хотѣлъ ввергнуть въ темницу. Передъ министромъ весь Неаполь трепетно склонялся, но зато и искренно его ненавидѣлъ.
Испанскій принцъ донъ-Чичилло все время продолжалъ любезничать съ хорошенькой фрейлиной Скалеа и замѣтилъ ей:
-- Этотъ "заговорщикъ", какъ рекомендуетъ его Аіосса, мнѣ, по крайней мѣрѣ, вовсе не кажется конспираторомъ. Онъ не только очень изящный юноша, но и вполнѣ благовоспитанный придворный. Вы замѣтили, графиня, какъ деликатно и кстати онъ сравнилъ королеву съ жемчужиной.
Королева между тѣмъ, прочитавъ письмо своей матери, подозвала къ себѣ министра и сказала ему: