-- Это письмо вполнѣ удостовѣрило меня, что вы ошиблись. Молодой человѣкъ, которому вы приготовили такую негостепріимную встрѣчу, знакомъ моей матери. И вы, господинъ министръ, безо всякаго опасенія можете оставить его на свободѣ.
Аіосса что-то промычалъ, но возражать супругѣ Франциска II не осмѣлился. Софія же сказала Урбану:
-- Великая герцогиня, моя мать, выражаетъ желаніе, чтобъ вы были зачислены офицеромъ въ королевскую гвардію. Это желаніе будетъ выполнено. Я сама буду просить его величество. Явитесь завтра утромъ во дворецъ.
Промолвивъ это, молодая женщина такъ проворно вскочила на лошадь, которую держалъ конюхъ, что никто не успѣлъ ей помочь, и выѣхала за ворота сада. Всѣ присутствовавшіе, не исключая ея свиты, искренно прокричали: "Viva la regina!" (Да здравствуетъ королева). Софія была очень популярна. Народъ ее звалъ: "nostra Reginella" {Наша королевочка.}.
XII.
Прошлое двухъ заговорщиковъ.
Урбанъ фонъ-Флуге, котораго Софія вырвала изъ когтей министра полиціи, не былъ въ дѣйствительности ни Урбаномъ фонъ-Флуге, ни баварскимъ подданнымъ, какъ значилось въ его паспортѣ, а сыномъ покойнаго графа Луиджи Бесси-Морелли, одного изъ самыхъ богатыхъ и уважаемыхъ помѣщиковъ Калабріи. Населеніе этой обширной области Неаполитанскаго королевства, отдѣленнаго отъ Сициліи только узкимъ Мессинскимъ проливомъ, издавна сочувствовало освободительнымъ тенденціямъ своей сосѣдки. Но время войнъ французской революціи и затѣмъ наполеоновскихъ большинство ея населенія держало сторону французовъ и затрудняло для Бурбоновъ изгнаніе изъ южной Италіи чужеземцевъ, принесшихъ свободные законы. Когда Наполеонъ I замѣнилъ бурбонскаго короля своимъ родственникомъ Іожимомъ Мюратомъ, то калабрійцы явно сочувствовали перемѣнѣ династіи. По возвращеніи же Бурбоновъ (послѣ Вѣнскаго конгресса) они не скрывали своего неудовольствія, вызваннаго, главнымъ образомъ, утратой конституціоннаго правленія. Всякая революціонная вспышка въ Сициліи или Неаполѣ отзывалась въ Калабріи волненіями.
Понятно, что бурбонское правительство сообразовало съ такимъ настроеніемъ систему управленія страной. Оно назначало туда интендантами {Губернаторами, правителями.} людей крутыхъ, жестокихъ, не отступавшихъ передъ самыми необузданными репрессіями. Съ нравственными качествами ихъ правительство не справлялось. Имъ давались широкія полномочія, даже право постановлять смертные приговоры.
Сами же интенданты не только свободно пользовались этими полномочіями, но часто далеко переходили ихъ границы, иногда съ лично корыстными цѣлями, зная, что никто и не подумаетъ провѣрять ихъ дѣянія, покуда во ввѣренной имъ области въ политическомъ отношеніи "все обстоитъ благополучно".
Однимъ изъ выдающихся типовъ такихъ правителей въ 30-хъ годахъ прошлаго вѣка былъ баронъ Налли. Онъ, ничѣмъ не стѣсняясь, буквально выжималъ сокъ изъ населенія, сначала самаго безотвѣтнаго, ибо оно было самое бѣдное. Лица, имѣвшія вѣсъ и положеніе, которыхъ онъ не рѣшался еще пока задѣвать, были однако возмущены и стали протестовать. Прежде всего явился поборникомъ справедливости и человѣколюбія графъ Бесси-Морелли и его братъ Цезарь Бесси. Однако Налли, долгимъ опытомъ убѣдившійся въ своей безнаказанности, всей тяжестью своего алчнаго деспотизма опрокинулся на своего врага.