Въ этотъ вечеръ у королевы былъ малый пріемъ; собрались наиболѣе близкія ей придворныя дамы и жены сановниковъ. Иностранка держала себя не только скромно, но застѣнчиво, какъ будто конфузилась, и почти ничего не говорила. Относясь къ ней весьма любезно, съ ней однако перестали стѣсняться. А она не переставала прислушиваться. Изъ оброненныхъ собесѣдницами фразъ она поняла мало-по-малу, что вдовствующая королева Марія-Терезія продолжала подъ предлогомъ траура сторониться отъ придворной жизни, и хотя Софія не давала большихъ праздниковъ, но все-таки возбуждала неудовольствіе свекрови тѣмъ, что часто каталась верхомъ, ѣздила на охоту и пр. Терезія не могла примириться съ тѣмъ, что Францискъ не обращается къ ней за совѣтами по дѣламъ государственнымъ. Болѣе же всего она негодовала, что онъ вновь приблизилъ къ себѣ конституціоналиста князя Филанджіери, настаивавшаго, между прочимъ, на союзѣ съ пьемонтскимъ королемъ.
Пока Уэсси все это слушала, самъ король Францискъ пришелъ въ салонъ жены, которая представила ему англичанку, повидимому, еще болѣе переконфуженную, а можетъ быть, и взволнованную тѣмъ, что вмѣстѣ съ государемъ вошли два лица, имѣвшія на него въ тотъ моментъ значительное, хотя по существу совершенно противоположное вліяніе. То были генералъ Филанджіери герцогъ Сатріано и старый герцогъ Санвито.
Филанджіери представлялъ типъ красиваго, внушающаго довѣріе стараго солдата. Онъ много лѣтъ провелъ за границей, не покидая Наполеона I во время всѣхъ его кампаній.
Его еще трудно было назвать старикомъ, хотя ему было подъ семьдесятъ: такъ онъ былъ строенъ и бодръ. Однако лицо уже было испещрено морщинами, среди которыхъ замѣтны были два-три сабельныхъ шрама. Его манеры были нѣсколько рѣзки, и во взглядѣ сказывалась настойчивость характера. Контуженный въ Іенскомъ сраженіи, онъ былъ туговатъ на ухо. Санвито же былъ извѣстенъ какъ необузданный сторонникъ политики покойнаго Фердинанда П. Его политическій лозунгъ былъ кратокъ: репрессіи. Длинный и прямой, какъ шестъ, съ тупо-упрямымъ выраженіемъ всегда гладко выбритаго лица, онъ производилъ весьма несимпатичное впечатлѣніе. Членомъ кабинета министровъ онъ оставался по настоянію Маріи-Терезіи, которой онъ часто повторялъ, что министръ обязанъ звонить въ колоколъ, указанный ему государемъ, но звонить такъ, чтобы оглушать народъ.
Надо напомнить читателю, что то были дни, когда пьемонтское войско совмѣстно съ французскимъ только что выступило на войну во имя независимости Италіи. Нѣсколько дней тому назадъ, 7-го іюня, въ Неаполѣ была получена депеша о побѣдѣ союзниковъ, одержанной надъ австрійцами подъ Маджентой. Подданные Франциска II приняли эту вѣсть съ радостнымъ энтузіазмомъ. А король понялъ наконецъ необходимость поставить Филанджіери во главѣ министерства. Подходя къ салону Софіи, оба министра продолжали начатый съ королемъ въ его кабинетѣ разговоръ. Филанджіери доказывалъ полезность заключенія союза съ сардинскимъ королемъ. А Санвито лукаво намекалъ на опасность такого союза, уже, дескать, потому, что на немъ за кулисами настаиваетъ французскій посланникъ Сальмуръ.
-- Прекрасно, господа, прекрасно, мы еще поговоримъ объ этомъ,-- сказалъ король, входя въ апартаменты жены.
Очевидно было, что ему наскучили разсужденія министровъ. Но, отдѣлавшись отъ политики, онъ въ ту же минуту повеселѣлъ, обмѣнялся ласковой улыбкой съ Софіей, сказалъ нѣсколько комплиментовъ ея гостямъ и охотно усѣлся съ ними за игру въ фараончикъ.
Уэсси вглядывалась въ его доброе лицо, въ его прекрасные голубые глаза и подумала: "Вотъ человѣкъ, который могъ бы быть всегда счастливъ, если бы не былъ королемъ".
Появились другіе гости. Между прочими Фердинандъ Тройя, который имѣлъ портфель въ первомъ министерствѣ Филанджіери. Его провела въ совѣтъ тоже Марія-Терезія, какъ человѣка способнаго ловко противодѣйствовать всѣмъ начинаніямъ перваго министра. Главными достоинствами Тройя были ханжество и низкопоклонство.
Подойдя къ Филанджіери, онъ сказалъ ему, что вдовствующая королева желаетъ его видѣть и ожидаетъ въ залѣ принцевъ.