Ему было лѣтъ шестьдесятъ, онъ имѣлъ очень располагающую наружность, обширный умный лобъ, съ котораго спадала до плечъ львиная грива. Происходилъ онъ отъ когда-то богатаго дворянскаго рода, но теперь, по словамъ его сотрудника, карикатуриста Танкреди, у Гаэтано оставалось только два сокровища: золотой левъ въ гербѣ, который не могъ его кормить, и стальное перо, которое кормило по преимуществу на казенный счетъ, когда онъ сидѣлъ въ тюрьмѣ.

Его товарищи по заточенію въ Викаріи -- по преимуществу изъ простонародья -- очень его любили {Въ неаполитанскихъ тюрьмахъ -- за крайне рѣдкими исключеніями -- осужденные всѣхъ категорій содержались въ общихъ камерахъ.} за то, что каждый разъ, когда онъ возвращался въ заточеніе съ воли, Гаэтано приносилъ имъ грошовыхъ сигаръ, а нѣкоторымъ даже вѣсти объ ихъ семьяхъ, многимъ же надежду, что не долго остается сидѣть подъ замкомъ. "Не унывайте, друзья, революція уже у самыхъ воротъ Неаполя", часто повторялъ онъ. И совершенно былъ увѣренъ, что не ошибается.

Но такъ какъ и его газета съ самаго 1848 г. твердила: "революція у воротъ Неаполя", то многіе перестали этому вѣрить. Полиція его давно бы засадила въ каторжную тюрьму и прекратила бы его газету, если бы либеральный принцъ Леопольдъ Сиракузскій не ходатайствовалъ за него и не увѣрилъ своего брага, Фердинанда И, что Гальди человѣкъ неопасный и просто полоумный. Конечно, за его газетой слѣдила полицейская цензура, а излишнія увлеченія наказывались Викаріей. Когда его отправляли туда, онъ, взглянувъ на билетъ, который вручался ему по сему случаю, улыбался и непремѣнно пояснялъ смотрителю: "На двѣ недѣли! Слишкомъ это. Вѣдь революція уже у дверей Неаполя".

Даже у суроваго полицейскаго эти слова вызывали улыбку, и онъ былъ въ душѣ согласенъ съ принцемъ Леопольдомъ, что у Гальди мозги не на мѣстѣ.

Когда донъ-Гаэтано (личность историческая, которую помнятъ еще сторожили Неаполя) вновь являлся предъ смотрителемъ тюрьмы, послѣдній говаривалъ ему:

-- О, это опять вы, синьоръ Гальди! Для васъ у меня всегда припасено мѣстечко. Что? Поди вы опять что-нибудь противъ короля настрочили? Видите, вотъ вы снова къ намъ вернулись, а революціи-то еще все нѣтъ, какъ нѣтъ.

Гальди умѣлъ и въ тюрьмѣ приносить пользу революціонной партіи. Онъ краснорѣчиво говорилъ, внушалъ своимъ слушателямъ идеи объ единствѣ Италіи, о конституціи и проч.

Однажды, послѣ бесѣды на эту тему съ Гальди одинъ внимательно слушавшій его простолюдинъ замѣтилъ:

-- Донъ-Гаэтано, глупъ же однако король, если посылаетъ тебя къ намъ, чтобы учить насъ всему этому.

Гальди, подобно Маццини, считалъ объединительную революцію первымъ шагомъ на пути общественнаго возрожденія. По его мнѣнію, истинная цивилизація заключается въ томъ, чтобы не было ни угнетаемыхъ, ни угнетателей, ни рабовъ, ни владыкъ, чтобы не существовало привилегированныхъ классовъ, располагающихъ большимъ того, что имъ нужно, и голодныхъ массъ, ровно ничего не имѣющихъ.