Отзвуки мощнаго голоса генуэзскаго изгнанника {Маццини.} доносились такимъ образомъ подъ мрачные своды Викарійской тюрьмы. Рѣчи Гальди, который, познакомясь съ нимъ въ тюрьмѣ, полюбилъ Карлуччо и много съ нимъ разговаривалъ, пробудили въ юношѣ мощное, дотолѣ совсѣмъ незнакомое ему чувство страстной любви, къ отечеству.
Когда Карлуччо, сидя въ остеріи, разсказалъ все подробно о себѣ, то цырульникъ опять воскликнулъ:
-- Вотъ и чудесно! Сегодня утромъ Тюремный Вѣстникъ отсидѣлъ свой срокъ. Его изъ тюрьмы выпустили. Если хочешь -- сходимъ вечеромъ въ кафе Постоянства.
Это кафе находилось въ Константинопольской улицѣ. Содержалъ его нѣкто донъ-Микеле. Полиція считала это заведеніе притономъ главарей революціи. Вольпе, Буономо, Пессина {Одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ юристовъ Италіи. Послѣ переворота 1860 г. былъ тотчасъ же избранъ членомъ парламента, а вскорѣ назначенъ сенаторомъ.} и много другихъ, менѣе видныхъ либераловъ (къ числу которыхъ принадлежалъ. и Гальди) собирались тамъ ежедневно.
Вечеромъ, когда Карлуччо пришелъ въ Постоянство, Гальди ему очень обрадовался. Когда же молодой человѣкъ объявилъ, что желаетъ отправиться въ Сицилію, дабы сражаться въ рядахъ повстанцевъ противъ Бурбоновъ, то старый публицистъ обнялъ, расцѣловалъ его, восклицая:
-- Ахъ! зачѣмъ это я состарѣлся? Подрался бы и я въ Сициліи...
-- Не сокрушайтесь, донъ-Гаэтано,-- отозвался Пессина, сидѣвшій по близости:-- если намъ не дадутъ конституціи, мы и здѣсь настроимъ баррикадъ.
XVIII.
Легальный заговоръ.-- Послѣдній премьеръ-министръ послѣдняго Бурбона.
Сумерки осенняго вечера быстро сгущались въ ночную тьму {Осень 1859 года.}. Изъ незатѣйливой гостиницы одного изъ городковъ или, скорѣе селъ, которыя разбросаны между Неаполемъ и Везувіемъ, вышли двое мужчинъ и направились къ близлежащему холму, на вершинѣ котораго бѣлѣлъ небольшой домикъ. Одинъ изъ мужчинъ былъ полковникъ Ланди, которому черезъ немного мѣсяцевъ предстояло съ оружіемъ въ рукахъ стать лицомд. къ лицу съ Гарибальди, когда тотъ высадился въ Сициліи.