Наполеонъ III и герцогиня Кастильоне.
Не только внутреннія дѣла Неаполитанскаго королевства были безотрадны, но и отношенія къ нему иностранныхъ державъ возбуждали опасенія. Франція какъ бы игнорировала правительство Франциска II; одинъ изъ самыхъ видныхъ политическихъ дѣятелей Англіи публично, въ парламентѣ, назвалъ это правительство "безбожнымъ". Къ бурбонскимъ правителямъ Европа потеряла всякое уваженіе, а подданные всякое довѣріе.
Министерство молодого короля рѣшилось обратиться за совѣтомъ и покровительствомъ къ Наполеону III, императору французовъ.
Наполеонъ малый сначала выразилъ нѣкоторое желаніе покровительствовать королю обѣихъ Сицилій, однако предъявилъ условія; А именно: прежде всего Францискъ II долженъ дать конституцію и объявить полную амнистію по политическимъ преступленіямъ; затѣмъ владѣнія Бурбоновъ должны быть раздѣлены на двѣ части: на Неаполитанское и Сициліанское королевства, съ особыми монархами, принадлежащими, впрочемъ, къ царствующему уже дому.
Болѣе всего Наполеонъ настаивалъ на томъ, чтобъ Францискъ II заключилъ немедленно союзъ съ Пьемонтомъ.
Эти условія, будучи обсуждены въ неаполитанскомъ совѣтѣ министровъ, были признаны неподходящими. Совѣтъ, подъ предсѣдательствомъ короля, рѣшилъ послать въ Парижъ особаго уполномоченнаго, командора де-Мартино, для личныхъ переговоровъ съ императоромъ.
Дѣло шло о спасеніи Бурбонской династіи, о благоденствіи всего королевства. Медлить нельзя было ни минуты. Де-Мартино, умный и опытный человѣкъ, тотчасъ же поѣхалъ въ Парижъ, а прибывъ туда, немедленно испросилъ аудіенцію.
Наполеонъ III принялъ итальянскаго уполномоченнаго въ своемъ любимомъ рабочемъ кабинетѣ. Это былъ обширный покой съ большимъ письменнымъ столомъ посрединѣ, со стѣнами, обитыми темнымъ штофомъ. Нѣсколько рѣдко разставленныхъ стульевъ и креселъ дополняли обстановку. Большой портретъ Наполеона Великаго во весь ростъ прежде всего бросался въ глаза всякому, кто входилъ въ комнату.
Императоръ ожидалъ итальянскаго уполномоченнаго, стоя около письменнаго стола, слегка опираясь на него рукой. Одѣтъ онъ былъ просто, въ генеральскій мундиръ императорской гвардіи. Только орденъ Почетнаго Легіона украшалъ его грудь. Зато въ прическѣ, въ усахъ -- вообще въ туалетѣ лица, если такъ можно выразиться, сказывалось желаніе замаскировать признаки надвигавшейся старости.
Строгій стиль комнаты, огромный портретъ великаго дяди, составлявшій какъ бы фонъ фигуры Наполеона III, придавали ему самому нѣкоторое величіе. Голубые глаза пристально вглядывались въ собесѣдника. Голосъ его, даже тогда, когда онъ говорилъ серьезно, сохранялъ ту мягкую вкрадчивость, ту ласкающую интонацію, съ которой онъ привыкъ обращаться къ женщинамъ. А женщинъ онъ весьма любилъ. Руки его были очень красивы, и онъ предпочиталъ держать ихъ на виду, часто покручивая длинные прямые концы усовъ.