-- Вы пріѣхали сюда,-- обратился императоръ къ вошедшему,-- для того, чтобы получить разъясненія моего письменнаго отвѣта, недавно отправленнаго въ Неаполь?
-- Я бы не осмѣлился просить у вашего величества разъясненій, но разъ что вамъ угодно было упомянуть объ этомъ, я не скрою, мнѣ было бы очень желательно услышать отъ васъ слово, могущее успокоить моего государя и короля,-- отвѣчалъ неаполитанскій посланецъ,
Съ минуту Наполеонъ молчалъ, словно ему очень не хотѣлось отвѣчать. Наконецъ, стараясь придать своему голосу нѣкоторую строгость, онъ произнесъ:
-- Король обѣихъ Сицилій, къ сожалѣнію, черезчуръ поздно обратился ко мнѣ за посредничествомъ. Революціи словами не сдержишь. Присоединеніе Тосканы къ владѣніямъ короля ВиктораЭмануила совершилось вопреки моему желанію и въ ущербъ моимъ интересамъ... то-есть интересамъ Франціи. То же произойдетъ и съ королевствомъ обѣихъ Сицилій.
-- Этого не случится, если ваше величество окажете содѣйствіе моему государю, какъ вы обѣщали. Революціи подобны большимъ пожарамъ. Не трудно знать, гдѣ они начинаются, но невозможно предвидѣть, гдѣ они кончатся. Если революція охватила одну націю, то сосѣднія должны предвидѣть, что огонь можетъ перекинуться и къ нимъ.
Наполеонъ слушалъ очень внимательно и улыбнулся, когда собесѣдникъ смолкъ. Они глядѣли другъ другу въ глаза и, повидимому, у обоихъ одновременно мелькнула одна и та же мысль -- объ опасности господства Англіи на Средиземномъ морѣ.
Они сидѣли другъ противъ друга, разговоръ развился. Казалось, императоръ соглашается со многими доводами де-Мартино. Онъ даже высказалъ, что, можетъ быть, раздѣленіе владѣній Франциска на двое не составляетъ необходимаго условія... Но въ эту минуту разыгралась странная сцена.
Тяжелая штофная драпировка, закрывавшая одну изъ дверей, которая приходилась противъ Наполеона и, слѣдовательно, сзади де-Мартино, слегка пошевелилась. Шорохъ былъ едва замѣтенъ, но императоръ его услыхалъ и поднялъ глаза. Въ разрѣзѣ драпировки показался прелестный женскій носикъ и блеснули два не менѣе прелестныхъ глаза. Они принадлежали флорентійской красавицѣ, герцогинѣ Кастильоне.
Наполеонъ разглядѣлъ даже хорошенькія губки своей фаворитки, и ему казалось, что онѣ выражаютъ негодованіе. Между тѣмъ ничего не подозрѣвавшій де-Мартино продолжалъ:
-- Неаполитанское правительство было вынуждено обстоятельствами доселѣ не итти на уступки. Но нынче король готовъ даровать требуемыя народомъ права. Первая обязанность его охранить спокойствіе царства и прочность династіи.