-- Войдите!-- кликнулъ изнутри мягкій молодой голосъ.
Онъ вошелъ въ горницу. У окна сидѣла хорошенькая молодая дѣвушка лѣтъ 17-ти; она пряла ленъ, напѣвая прелестную сициліанскую народную пѣсню "Cicadella", которою Беллини украсилъ одну изъ своихъ оперъ. Эта дѣвушка была дочь Франциска Ризо.
-- Вамъ отца надо?-- сказала она вошедшему блузнику:-- онъ дома Онъ васъ ждетъ.
Въ слѣдующей, болѣе просторной комнатѣ, обставленной самой необходимой простой мебелью, старикъ Джіованни Ризо, сѣдовласый отецъ Франциска, сидѣлъ у большого стола и растиралъ селитру. Его сынъ стоялъ у окна.
Джіованбатиста Маринуцца (незнакомецъ въ блузѣ былъ именно этотъ извѣстный въ то время писатель, одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ конспираторовъ), невольно любуясь мужественной фигурой, обрисовавшейся, какъ въ рамкѣ, на фонѣ окна, не могъ не подумать: "Настоящій герой; напоминаетъ рыцарей старой Кастиліи; только Сидъ былъ жестокъ, а у Франциска Ризо сердце истинно ангельское".
Фонтанщикъ подошелъ къ гостю и протянулъ ему руку. Нѣсколько мгновеній, не прерывая рукопожатія, они глядѣли пристально другъ другу въ глаза, Маринуцца,-- повидимому, по крайней мѣрѣ, совершенно спокойно; Францискъ -- взволнованно. Его смуглое лицо поблѣднѣло, глаза блестѣли. Выраженіе его лица было строго и вдумчиво, оно -внушало невольное уваженіе. Наконецъ онъ добродушно улыбнулся и, пододвинувъ къ гостю стулъ, заговорилъ первый:
-- Кто много разговариваетъ, тотъ мало дѣлаетъ... Что же вашъ комитетъ? Все еще полагаетъ, что надо ждать? Я вчера всѣмъ имъ въ собраніи сказалъ, что не стану больше ходить на эти совѣщанія болтуновъ-адвокатовъ и академиковъ. Я одинъ справлюсь съ дѣломъ.
-- Успокойтесь же немножко, донъ-Чиччіо {"Чиччіо" -- уменьшенное Францискъ. (Прим. перев.)},-- возразилъ Маринуцца:-- въ дѣлѣ такой важности, какъ возстаніе, необходимо многое взвѣсить...
-- И ничего не дѣлать?!-- насмѣшливо воскликнулъ фонтанщикъ.
-- Нѣтъ, напротивъ. Не далѣе, какъ вчера, послѣ того, что вы въ сердцахъ убѣжали отъ насъ...