-- Я имѣлъ основаніе,-- перебилъ Ризо:-- мои товарищи-рабочіе, всѣ, кто изъ народа присталъ къ намъ, давно готовые выйти на площадь съ винтовками за плечами, чтобы биться за свободу, они начинаютъ теперь уже сомнѣваться въ насъ. Они говорятъ, что мы, вожаки, трусимъ, что у насъ не хватитъ смѣлости... что мы ровно ничего не добьемся... Сегодня насъ осмѣиваютъ, а завтра совсѣмъ покинутъ.
Тонъ Ризо былъ строго укоризненный. Онъ едва сдерживался отъ рѣзкаго выраженія своего негодованія. Вдругъ лицо его вспыхнуло, и онъ воскликнулъ:
-- Послушайте, синьоръ Маринуцца, вы думаете, что я не мучусь, не страдаю, идя навстрѣчу всѣмъ опасностямъ революціи? Вѣдь для этого я покидаю семью, которую люблю и которая меня любитъ. Однако это неизбѣжно, это необходимо для Италіи.
Онъ всталъ со стула, прошелся нѣсколько разъ по комнатѣ, какъ бы стараясь успокоиться. Потомъ подошелъ къ окну, взглянулъ на дочь, которая продолжала прясть за окномъ; лицо его омрачилось, слезы выступили на глаза, и онъ едва слышно прошепталъ: "Бѣдняжка Сарина (имя его дочери), можетъ быть, завтра у тебя уже не будетъ отца". Совладавъ съ собой, онъ приблизился къ Маринуцца, который, будучи глубоко тронутъ, крѣпко пожалъ его руку, и сказалъ:
-- Да развѣ я одинъ настаиваю на необходимости ускорить дѣло? Я даже не разумѣю, какъ возможно медлить... Вѣдь вы же сами... Развѣ вы забыли, что намъ пишетъ Маццини?
И, не ожидая отвѣта, Ризо вполголоса процитировалъ слова изъ письма, которое Маццини прислалъ въ началѣ марта барону Казимиру Пизани: "Признаюсь-и не хочу отъ васъ скрывать,-- что я въ нынѣшнихъ сициліанцахъ не узнаю тѣхъ, кто въ 1848 году поднялъ знамя свободы".
-- Да, вы правы,-- произнесъ Маринуцца.
-- Разумѣется, я правъ,-- восторженно отозвался фонтанщикъ.-- Видите ли, синьоръ Маринуцца, революція уже проникла въ сознаніе простонародья, въ душу его, такъ же, какъ въ душу немногихъ приверженцевъ стараго порядка проникъ ужасъ и страхъ. Положеніе Бурбоновъ расшатано; автократизмъ въ агоніи. Надо только найти того, кто можетъ имъ нанести окончательный ударъ.
На этотъ разъ Маринуцца, увлеченный энтузіазмомъ фонтанщика, перебилъ его:
-- Да, вы правы, правы. Послѣдній ударъ будетъ нанесенъ и скоро.