Черезъ нѣсколько минутъ гость и хозяинъ вышли вмѣстѣ и направились къ президенту тайнаго комитета барону Пизани. Пизани не замедлилъ пригласить къ себѣ всѣхъ находившихся въ Палермо заговорщиковъ.
Тайный комитетъ подъ вліяніемъ писемъ Маццини и Крисни, а также убѣжденій Ризо, котораго всѣ основательно признавали вожакомъ народной партіи, согласился, что подготовленія къ революціи зашли слишкомъ далеко, стали извѣстны слишкомъ многимъ, чтобы оставаться тайными. Рѣшено было не медлить долѣе. Днемъ рѣшительнаго открытаго возстанія было назначено 4 апрѣля.
Въ распоряженіи тайнаго комитета находились три склада оружія, постепенно подготовленнаго помимо вѣдома мѣстныхъ властей: одинъ въ монастырѣ Ганчіа, другой около площади Манжіоне, и третій около Цекка.
Планъ вооруженнаго возстанія, составленный комитетомъ, былъ таковъ: оно должно было вспыхнуть на разсвѣтѣ 4 апрѣля одновременно въ трехъ пунктахъ города, а именно: въ самомъ монастырѣ Ганчіа, на площади Манжіоне и около Цекка. Овладѣвъ площадью Стараго Базара, инсургенты должны направиться къ городскимъ воротамъ Термини, дабы, обезоруживъ охраняющихъ эти ворота королевскихъ солдатъ, очистить дорогу въ городъ вооруженнымъ отрядамъ своихъ сельскихъ сообщниковъ, которыхъ ожидали со стороны городковъ Мизильмери и Виллабате.
Если столичное населеніе окажетъ хотя бы слабое содѣйствіе революціонерамъ, то побѣда послѣднихъ вполнѣ обезпечена. Такъ полагалъ комитетъ, собравшійся по требованію Ризо у барона Пизани, тѣмъ болѣе, что моментъ былъ намѣченъ весьма благопріятный, ибо, по полученнымъ извѣстіямъ, Рабіоло (условное имя одного изъ энергичнѣйшихъ вождей обще-итальянскаго освободительнаго движенія) уже высадился около города Мессины, гдѣ возстаніе должно вспыхнуть также 4 апрѣля.
Наканунѣ этого дня, около 4-хъ часовъ пополудни Ризо сидѣлъ въ кабачкѣ Лавровой улицы, извѣстномъ подъ именемъ трактира Козлятника. Окружавшіе его пріятели замѣчали, что онъ нѣсколько блѣденъ, грустенъ, почти не пьетъ своего любимаго вина амарена, хотя другихъ угощаетъ имъ щедро. Время отъ времени появлялся какой-нибудь рабочій, съ которымъ Ризо перешептывался. Изрѣдка онъ самъ выходилъ на улицу и что-то словно высматривалъ изъ-за угла, откуда былъ виденъ монастырь Ганчіа.
Передъ самымъ этимъ монастыремъ замѣтно было суетливое движеніе, причина котораго, впрочемъ, повидимому, не представляла ничего особеннаго: остановился большой возъ, нагруженный бочками; что-то поломалось въ телѣгѣ.
Покуда Ризо стоялъ на углу улицы, какой-то паренекъ подбѣжалъ къ нему; не останавливаясь, сунулъ въ руки фонтанщика клочокъ бумаги и умчался обратно. Ризо развернулъ записку и пробѣжалъ ее: она состояла изъ нѣсколькихъ строкъ цифръ, изрѣдка перемежавшихся съ буквами. Смыслъ ея былъ пріятенъ для Франциска: она извѣщала, что всѣ оповѣщенные имъ заговорщики будутъ къ назначенному времени на своихъ мѣстахъ, что внѣгородскіе отряды приблизятся къ тому же времени къ воротамъ Термини и что, слѣдовательно, королевскіе солдаты, охраняющіе входъ въ столицу, очутятся межъ двухъ огней. Маринуцца и другіе члены комитета съ соотвѣтствующими хорошо вооруженными отрядами уже на пути къ Палермо.
-- Такъ что,-- размышлялъ Ризо,-- завтра на разсвѣтѣ нашихъ болѣе тысячи соберется около Термини. Мы поднимемъ на ноги весь Палермо, и побѣда будетъ наша.
Прежде, чѣмъ вернуться въ трактиръ Козлятника, онъ направился на сосѣднюю площадь Манжіоне, куда ночью долженъ собраться отрядъ городскихъ простолюдиновъ, предводительствуемый Ла-Плака,