Подумавъ, онъ понялъ теперь смыслъ телеграммъ, о которыхъ ему утромъ сообщило надлежащее вѣдомство. Содержаніе ихъ было таково: "Приготовьтесь; завтра моя дочь выходитъ замужъ, ровно въ 12 часовъ. Прошу прибыть; у Термини мы васъ встрѣтимъ". Подписаны всѣ были однимъ и тѣмъ же именемъ: Раббини. Разосланы депеши были одновременно къ разнымъ лицамъ, жившимъ въ главныхъ центрахъ обширнаго острова. Теперь Манискалько сообразилъ, что это циркулярное приглашеніе палермскаго комитета общества Молодой Италіи, разосланное для свѣдѣнія и исполненія всѣмъ членамъ революціонной организаціи. Онъ никогда не робѣлъ передъ опасностію и никогда не медлилъ, разсчитывалъ быстро и хладнокровно. Онъ рѣзко позвонилъ: нѣсколько слугъ явились на его зовъ.
-- Мою палку съ кинжаломъ, пистолеты и шляпу,-- приказалъ онъ одному изъ нихъ.
-- Сію же минуту позвать ко мнѣ Пачеко,-- сказалъ онъ другому. И, покуда слуги исполняли приказанія, обратился къ Базиле:
-- Да тебя озолотить мало за твою услугу... И клянусь, что озолочу. А покуда отнеси, пожалуйста, вотъ эту записку къ генералу Санцано, командующему войсками.
Манискалько быстро написалъ нѣсколько словъ генералу, запечаталъ записку въ конвертъ и вручилъ ее Базиле, который бѣгомъ направился въ казармы.
Чрезъ нѣсколько минутъ вошелъ, или, вѣрнѣе, вбѣжалъ Пачеко, молодой человѣкъ съ очень смышленымъ лицомъ; это былъ одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ полицейскихъ сыщиковъ, состоявшихъ при начальникѣ. Манискалько послалъ его съ другой запиской къ командующему артиллеріей.
Исполнивъ все это, Сальваторе Манискалько самъ направился въ жандармскія казармы и приказалъ тамъ полицейскому комиссару Сгарлата черезъ два часа, не позже, находиться со всѣми жандармами на улицѣ Ветрера около Ганчіа. Затѣмъ онъ быстрымъ шагомъ пошелъ къ генералъ-намѣстнику, жившему тогда во дворцѣ королей нормандскихъ.
Начальникъ полиціи нимало не сомнѣвался, что возмущеніе будетъ подавлено: въ городѣ стояло подъ ружьемъ безъ малаго тридцать тысячъ солдатъ, четыре артиллерійскихъ батареи, шесть кавалерійскихъ полковъ -- съ такой силой нечего бояться.
-- Я эту революцію въ бараній рогъ согну,-- повторялъ Манискалько.
------