Фра Антоніо поднялъ тяжелый боченокъ, какъ легкій стулъ. Поставивъ его подальше отъ молодого человѣка, онъ продолжалъ заряжать ружья. Кордоне тѣмъ временемъ поставилъ на столъ три бутылки вина и, раскупоривая одну изъ нихъ складнымъ ножомъ, объяснилъ:
-- Если порохъ предназначенъ для сжиганія, то это вино предназначено для выпивки.
Тѣмъ временемъ подошло еще съ десятокъ заговорщиковъ. Одинъ изъ нихъ, Рафаэле Валенте, вытащилъ изъ-подъ блузы трехцвѣтное знамя -- символъ объединенія Италіи.
-- Какъ только станетъ свѣтать и народъ начнетъ собираться, знамя надо водрузить на колокольнѣ. Тогда поймутъ, что мы не шутимъ,-- предложилъ Ризо.
Кордоне жадно пилъ вино прямо изъ бутылки; покончивъ съ первой, онъ вытеръ губы рукой и промолвилъ:
-- Чудесное это игуменское вино. Вотъ и мы всѣ когда добьемся свободы, такое же будемъ пить...
Скептикъ Патти -- единственный изо всѣхъ присутствующихъ одѣтый элегантно -- пробормоталъ себѣ подъ носъ:
-- Какъ бы у насъ не отняли и того, что имѣемъ!
Затѣмъ рабочіе, всѣ съ загорѣлыми лицами и мозолистыми руками, зарядили двѣ самодѣльныя пушки, перетащили ихъ во внутренность монастыря, расположивъ передъ самыми воротами, которыя оставались плотно запертыми.
Ризо съ фра Антоніо пошелъ на колокольню вывѣшивать знамя. Патти продолжалъ молча курить, а Кордоне тянулъ вино изъ второй уже бутылки. Когда Ризо, къ которому всѣ относились, какъ къ главарю, возвратился, то воздержалъ- его отъ дальнѣйшихъ возліяній.