Маркизъ преспокойно ѣстъ свою треску и молчитъ... Каково это? Молчитъ... Вѣдь, это же опять иронія, это молчаніе!.. Тогда я, уже какъ супруга, сочла своею обязанностью подержать мосье Кардина ли и вскричала:
-- Извольте отвѣчать мосье Кардиналю какъ слѣдуетъ, а не дѣлать такихъ штукъ. Чего молчите? Это все одна иронія!
Тутъ вышелъ изъ терпѣнія и маркизъ, всталъ и говоритъ:
-- Мосье Кардиналь, я прошу васъ такихъ вещей не говорить, особенно въ такіе дни.
-- Ничто не помѣшаетъ мнѣ высказывать мои мнѣнія,-- отвѣтилъ мосье Кардиналь.-- Я сказалъ канальи и стою на этомъ.
-- Мосье Кардиналь, я католикъ и не позволю вамъ трогать мою религію; въ нашемъ семействѣ два епископа... Не позволю. Понимаете вы?...
Это меня окончательно взорвало.
-- Какъ вы смѣете говорить: не позволю... говорить мосье Кардиналю, когда вы въ его домѣ, у его семейнаго очага, за его столомъ?... Это уже слишкомъ! И чего вы носитесь съ вашею религіей? Прежде чѣмъ толковать о религіи, слѣдовало бы подумать о нравственности.
-- О нравственности! Что вы этимъ хотите сказать, мадамъ Кардиналь?
-- То, что я хочу сказать, очень просто. Нечего тутъ носиться съ религіозными чувствами человѣку, который бросилъ жену и троихъ дѣтей въ Италіи, а самъ живетъ въ Парижѣ съ танцовщицею! Нѣтъ, мнѣ просто гадко становится!