-- Да, ни дать, ни взять, какъ Виржини,-- до тринадцати лѣтъ какая была дурнушка и вдругъ выровнялась.
-- Еще какъ выровнялась-то! Лучше всѣхъ теперь въ балетѣ.
-- О, нѣтъ! Не лучше всѣхъ. Во мнѣ нѣтъ итого материнскаго ослѣпленія. Мари Ферно лучше Виржини.
-- А скажите, который годъ Полинѣ?
-- Скоро пятнадцать.
-- Пятнадцать! Время-то какъ летитъ! Точно вчера видѣлъ ее вотъ такою между мелюзгою въ "Вильгельмѣ Телѣ", на мосту надъ потокомъ во время балета.
-- Да, пятнадцать. Она въ первой кадрили; послѣ экзамена, навѣрное, переведутъ въ корифеи... Не дальше какъ третьяго дня директоръ, проходя мимо, потрепалъ ее за подбородокъ; а вы знаете, директоръ не всякую потреплетъ за подбородокъ.
-- А? Пятнадцать лѣтъ! Каково это?... Ну, и, надѣюсь, еще ничего... А? мадамъ Кардиналь, ничего?
-- О, нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ!... Не подумайте, чтобы не было предложеній. Напротивъ, отбою нѣтъ... Въ особенности господинъ N....-- изъ дома не выходитъ. Но дѣвочка терпѣть его не можетъ; ну, знаете, приневоливать Какъ-то духа не хватаетъ, къ тому же это совсѣмъ не дѣло матери.
-- У васъ прекрасное сердце.