Мы сѣли на великолѣпной скамейкѣ, обитой поддѣльной кордовской кожей. Въ новой Оперѣ царитъ необыкновенная роскошь даже въ корридорахъ четвертаго яруса. На другомъ концѣ скамьи, опершись обѣими руками на саблю, дремалъ муниципальный гвардеецъ въ каскѣ. До насъ доносились звуки финала "Донъ-Жуана" и служили аккомпаниментомъ повѣствованію мадамъ Каниве.
-- Мадамъ Кардиналь живетъ въ деревнѣ,-- разсказывала она,-- разумѣется, съ мосье Кардиналемъ. Виржини купила имъ хорошенькій домикъ въ Рибомонѣ, селеніи близъ Сенъ-Жермена... подарила имъ по случаю свадьбы... Помните маркиза? Ну, овдовѣлъ и женился на Виржини. Теперь она маркиза по настоящему. Гдѣ Полина, меньшая, не знаю, думаю только, что, должно быть, завертѣлась. Начинала я раза два или три разговоръ о ней съ мадамъ Кардиналь; она всякій разъ отвѣчала: "Одна у меня дочь -- маркиза во Флоренціи. Не напоминайте мнѣ о другой". Я уже и не напоминаю. Не весело живется мадамъ Кардиналь въ деревнѣ, скучаетъ страшно. Привыкла она къ Батиньолю, а знаете, разъ привыкъ человѣкъ къ Батиньолю... Но эта женщина вся предана своимъ обязанностямъ и какъ только увидала, что дѣло идетъ о политической будущности мосье Кардиналя, она забыла о себѣ. Да, онъ очень серьезно пустился въ политику; вѣдь, это была его всегдашняя мечта. Въ послѣднемъ письмѣ мадамъ Кардиналь пишетъ мнѣ: "Мосье Кардиналь доволенъ, очень доволенъ... все идетъ отлично, какъ нельзя лучше"...
Разсказъ былъ прерванъ невообразимымъ шумомъ и гамомъ. Всѣ двери отворились. Антрактъ. Мадамъ Каниве захлопотала по своимъ дѣлишкамъ; я вернулся внизъ.
И такъ, мосье Кардиналь серьезно принялся за политику и очень доволенъ, и все идетъ отлично. Я нашелъ, что это общественное явленіе заслуживаетъ ближайшаго изученія. Маленькое путешествіе въ Рибомонъ -- просто большая прогулка; на слѣдующій день старая наемная воляска изъ Сенъ-Жерменя подвезла меня къ жилищу мосье Кардиналя. На двери нѣчто вродѣ рукописной афиши содержало въ себѣ слѣдующія драгоцѣнныя свѣдѣнія:
Мосье Кардиналь принимаетъ ежедневно, не исключая воскресеній, отъ 12 до 4 часовъ, и готовъ давать объясненія избирателямъ Рибомона и сосѣднихъ общинъ относительно ихъ обязанностей и въ особенности правъ.
Выборы сенатскіе, законодательнаго, департаментскіе, окружные, муниципальные и другіе.
Начало хорошо. Я позвонилъ. Тотчасъ же послышался голосъ... знакомый голосъ: "Амели, Амели... звонятъ... отопри..." Калитка отворилась, передо мной стояла маленькая горничная.
-- Вы насчетъ политики?... Вы избиратель?
-- Нѣтъ, я бы желалъ видѣть мадамъ Кардиналь.
Меня прервалъ громкій возгласъ. Мадамъ Кардиналь узнала меня и бѣжала мнѣ навстрѣчу... или, по меньшей мѣрѣ, дѣлала посильныя попытки бѣжать... Тирбушоны развѣвались по вѣтру, очки подпрыгивали на носу, круглое лицо еще болѣе расплылось въ выраженіи восторга, изъ ея запыхавшейся груди вырывались возгласы: