Мы уже были на отъѣздѣ въ Парижъ, какъ вдругъ мосье Кардиналь передумалъ и сказалъ мнѣ:
-- Мадамъ Кардиналь, не прокатиться ли намъ въ Римъ?
-- Берегись,-- говорю,-- мосье Кардиналь, Римъ поповскій городъ... Въ состояніи ли ты будешь смотрѣть на это спокойно?
-- Да, мадамъ Кардиналь, я хочу посѣтить это гнѣздо суевѣрія.
Мы поѣхали въ Римъ. Всю дорогу мосье Кардиналь повторялъ:
-- Я убѣжденъ, мадамъ Кардиналь, что Римъ не произведетъ на меня никакого впечатлѣнія.
И, дѣйствительно, никакого не произвелъ... Мы осмотрѣли рѣшительно все, кромѣ внутренности церквей, такъ какъ мосье Кардиналь ни за что не хотѣлъ переступить ихъ порога, и вездѣ онъ говорилъ одно и то же:
-- Мадамъ Кардиналь, вся болтовня объ этомъ Римѣ раздута,-- одно преувеличеніе!
Римъ со всѣми его церквами и монастырями приводилъ его въ отчаянье.
-- Это мертвый городъ, мадамъ Кардиналь,-- городъ, который слѣдовало бы стереть съ лица земли. Видите ли, я не знаю Чикаго, но Чикаго я предпочитаю... тамъ жизнь.