IV.
Мадамъ Каниве.
Прошло пять лѣтъ. Въ пятницу 28 мая 1880 года я опять былъ въ оперѣ и около десяти часовъ вечера,-- надо быть точ нымъ, когда дѣло идетъ о вещахъ такой важности,-- пошелъ между вторымъ и третьимъ актами "Аиды" поболтать съ моею старою пріятельницею мадамъ де Х***. У входа въ ложу я отдалъ пальто корридорной, не обративши никакого вниманія на лицо этой услужливой особы. Когда я вышелъ изъ ложи, обязательная дама, помогая мнѣ надѣть пальто, сказала:
-- Надѣюсь, вы хорошо поживали съ тѣхъ поръ, какъ навѣстили меня года три или четыре тому назадъ?
-- Навѣстилъ васъ?.. Гдѣ это? Когда?..
-- А тамъ... наверху. Я была корридорною въ четвертомъ ярусѣ, вы приходили справиться о мадамъ Кардиналь... Я мадамъ Каниве.
Мадамъ Каниве!.. Я вспомнилъ мадамъ Каниве и ея раскзазы про семейство Кардиналь. Въ то время ея завѣтною мечтою было перебраться въ корридоръ третьяго яруса, и вдругъ я встрѣчаю ее въ первомъ. Я счелъ долгомъ поздравить ее съ такимъ блестящимъ... пониженіемъ.
-- А знаете, какъ это случилось?-- сказала она.-- Я служу за щвейцара въ одномъ домѣ квартала Маделенъ. За это время такъ много посмѣнялось министровъ, что, наконецъ, достался одинъ я на мою долю... то-есть квартировалъ въ нашемъ домѣ. Такъ этотъ министръ замолвилъ обо мнѣ словечко директору оперы, и вотъ я спустилась сразу въ первый ярусъ.
Я еще разъ выразилъ мое сочувствіе мадамъ Каниве и воспользовался случаемъ разузнать отъ нея о мадамъ Кардиналь.
-- Мадамъ Кардиналь ничего... поживаетъ себѣ хорошо! Все въ деревнѣ съ мужемъ... Огорчаетъ ее одно только, просто убиваетъ... Представьте себѣ, мосье Кардиналь до сихъ поръ не имѣетъ правительственнаго мѣста... Просто невѣроятно.