-- Можете идти, мадамъ Кардиналь... но прощайте, прощайте навсегда!
Я сейчасъ же,-- какъ вы можете себѣ представить,-- хлопнулась на диванъ и заболтала руками и ногами. Покинуть мосье Кардиналя!... Покинуть въ то время, какъ онъ препоясался всеоружіемъ на великую битву (это его подлинныя слова), когда только что начинается его апостольское служеніе въ деревнѣ, когда онъ душу свою готовится положить за правду... Да развѣ могу я его покинуть въ такую минуту? Ни за что въ мірѣ! Ахъ, дорогая моя! Надо знать, какъ тяжело достается ему это апостольство... Онъ находитъ, что крестьяне слишкомъ апатичны; имъ дѣла нѣтъ до политики. Онъ бы желалъ расшевелить сельское населеніе, но до чего это трудно... Кромѣ одной старушки-легитимистки, одного старичка-орлеаниста и трехъ бывшихъ чиновниковъ-бонапартистовъ, всѣ здѣсь республиканцы. Только какіе республиканцы? Это совсѣмъ не то, что республиканцы въ Батиньолѣ. Здѣшній народъ свое толкуетъ,-- говоритъ, что четыре или пять лѣтъ дѣла идутъ не дурно, хлѣбъ родится, виноградъ вызрѣваетъ, цѣны стоятъ хорошія, все спокойно, что этимъ надо довольствоваться и, имѣя правительство, всего лучше поддерживать его какъ можно дольше. Не дальше какъ вчера одинъ здѣшній крестьянинъ вотъ какія вещи говорилъ мосье Кардиналю:
-- По мнѣ, пусть бы былъ королемъ Карлъ X; нѣтъ его -- пусть былъ бы до сихъ поръ Людовикъ-Филиппъ; этого нѣтъ -- пусть себѣ Наполеонъ. Сдѣлали республику, пусть будетъ республика. Я всегда былъ за то, что есть. Я не подалъ бы голоса за республику; но разъ есть республика, я стою за нее... Вотъ мое мнѣніе. Я былъ и буду всегда за сохраненіе существующаго.
Такія мнѣнія изъ себя выводятъ мосье Кардиналя. Мосье Кардиналь всю свою жизнь зналъ только одинъ девизъ: впередъ! Онъ говоритъ, что Франція не должна останавливаться, что она авангардъ народовъ, піонеръ цивилизаціи. Все это,-- вы понимаете, моя дорогая,-- выраженія и фразы мосье Кардиналя; но, слушая ихъ постоянно, я затвердила ихъ почти наизусть... Съ тѣхъ поръ, какъ мы живемъ въ деревнѣ, мосье Кардиналь много работаетъ: читаетъ латинскихъ писателей, по-французски, конечно. Онъ сдѣлалъ большіе успѣхи въ литературѣ, въ политикѣ, въ краснорѣчіи. Вчера онъ сказалъ мнѣ:
-- Мадамъ Кардиналь, я чувствую, что созрѣлъ для власти!
А разъ онъ говоритъ это, разъ, при своей извѣстной скромности, онъ это почувствовалъ, стало быть, это вѣрно. Если бы вы знали, какъ онъ теперь превосходно говоритъ... и какъ, долго!... Сколько хорошихъ вещей я слышу отъ него. Все это потеряно для государства; а я что за слушательница для такого человѣка? Понимаю-то я изъ трехъ словъ четвертое. Меня просто поражаетъ, что до сихъ поръ не обращаются къ мосье Кардиналю и не говорятъ ему: "Выбирайте... какую должность желаете?.. По финансовому управленію или по судебной части?" То и другое наиболѣе подходитъ для него.
Вотъ и республика у насъ, а мосье Кардиналь не у дѣлъ! Нечего сказать, хороша республика, которая можетъ воспользоваться мосье Кардиналемъ и не пользуется имъ! Онъ тутъ волнуется, бьется, сохнетъ, готовъ принять какое угодно мѣсто, даже съ жалованьемъ... и ничего! Съ утра до вечера мосье Кардиналь только и думаетъ о своемъ отечествѣ и даже съ вечери до утра, такъ какъ очень часто по ночамъ просыпается и все думаетъ, все думаетъ. Сплю я, вдругъ онъ будитъ меня въ потемкахъ; "Мадамъ Кардиналь, скорѣе зажигай свѣчку!" Я уже знаю, что это пришла ему въ голову новая мысль о реформѣ и онъ боится, какъ бы не забыть, хочетъ сейчасъ же записать... Спички лежатъ съ моей стороны; я зажигаю, передаю ему записную книжку и карандашъ, и онъ пишетъ, пишетъ ночью для своего отечества. Не дальше, какъ прошедшею ночью, я три раза зажигала свѣчу для трехъ разныхъ мыслей, пришедшихъ въ голову мосье Кардиналя: первая объ апатіи деревенскаго населенія, вторая о Вольтерѣ, третья о чисто гражданской религіи... Спички плохо зажигались, и мосье Кардиналь воскликнулъ въ сердцахъ:
Это все нарочно дѣлается, это все штуки лѣваго центра, орлеанистовъ, захватившихъ власть въ свои руки!... Это они для того, чтобы уронить республику, чтобы всякій могъ сказать, что и сѣрныя спички-то при республикѣ хуже, чѣмъ во время имперіи!
Въ деревняхъ вопросъ о сѣрныхъ спичкахъ имѣетъ огромное значеніе. Недавно какъ-то одинъ сосѣдъ-бонапартистъ иронически сказалъ мосье Кардиналю:
-- Ваша республика и спичекъ путно не умѣетъ сдѣлать.