А мосье Кардиналь ему въ отвѣтъ:
-- Это издѣліе не моей республики, а господина Макъ-Магона.
Поразительно боекъ онъ на возраженія, да, вѣдь, такъ, сразу, экспромптомъ, ни на минутку и не задумается. Меня вотъ мучаетъ, что мосье Кардиналю не даютъ мѣста; а онъ даже не удивляется.
-- Мадамъ Кардиналь,-- говоритъ онъ,-- если я имъ не нуженъ, это значитъ, что теперешняя республика не настоящая республика... Истинная республика -- это движеніе, шумъ, горячка.
Въ послѣднее время мосье Кардиналь много занимался историческими изслѣдованіями. Онъ говоритъ, что это цѣлый рудникъ, въ которомъ можно отыскать удивительныя вещи. Такъ, онъ открылъ, что въ прежнія, давнишнія времена были то же республики и что онѣ постоянно волновались; что народъ такъ и жилъ живмя на улицахъ, на площадяхъ и все шумѣло, все шумѣло. Онъ разсказываетъ обо всемъ этомъ здѣшнимъ жителямъ, и надо только послушать, какъ онъ разговариваетъ съ крестьянами! Поразительно!... Каждый день, какая бы ни была погода, онъ ходитъ отъ двѣнадцати до четырехъ часовъ, останавливается съ крестьянами, толкуетъ съ ними, и не тѣмъ языкомъ, которымъ всегда говоритъ... Это было бы имъ недоступно; они ничего бы не поняли... Для нихъ онъ умаляется, нисходитъ до нихъ. Вотъ, напримѣръ, въ прошлый вторникъ пошла я съ нимъ. Мы остановились около одного крестьянина, вскапывавшаго свой огородъ... Мосье Кардиналь начинаетъ разговоръ...
-- Ну, что, другъ любезный?
-- А что, мосье Кардиналь?
-- Копаете, землю расшевеливаете?
-- Какъ видите.
-- А что будетъ, если не копать, не расшевелить вашъ огородъ?