Въ десять часовъ я подала имъ чай съ пышками... Знаете, съ моими пышками. Полинѣ онѣ такъ понравились, что она забылась и неосторожно сказала:
-- Ахъ, maman, какъ вкусны твои пышки... Я никогда не ужинала съ такимъ аппетитомъ въ Англійскомъ кафе.
Я начала кашлять. Къ счастью, мосье Кардиналь не слыхалъ, или, по крайней мѣрѣ, сдѣлалъ видъ, что не слыхалъ.
Послѣ чая я отвела мою Полину въ ея маленькую комнатку съ бѣлыми занавѣсками, своими руками раздѣла ее, уложила въ постельку... Я была опять въ своей сферѣ... Дѣло въ томъ, моя дорогая, что нѣтъ у меня непреклонности въ понятіяхъ о чести, которая составляетъ величіе мосье Кардиналя. Если бы я не посвятила всю мою жизнь этому безукоризненному человѣку, я бы пречудесно могла пристроиться горничной въ Полинѣ. Въ тотъ вечеръ я сама ее уложила, укрыла одѣяльцемъ. Она была очень довольна и болтала:
-- Совсѣмъ будто я опять дѣвчонка... Maman, помнишь?... Я была еще въ маленькихъ въ Оперѣ; мы возвращались домой послѣ спектакля, ты, сестра и я... поужинаемъ, бывало, весело-превесело на шесть су каштанами, купленными на рынкѣ въ Батиньолѣ.
Увы, мой добрый другъ, этому хорошему дню не суждено было повториться. Катастрофа приближалась... Но, чтобы выяснить вамъ, отъ чего произошла катастрофа, мнѣ необходимо передать вамъ нѣкоторыя подробности. Въ Сенъ-Жерменѣ постоянно квартируютъ кавалерійскіе полки: то драгуны, то конно-егеря... теперь стоятъ тамъ конно-егеря... Отъ насъ это версты четыре... Мѣстность у насъ очень красивая, и офицеры часто катаются верхами мимо нашего дома. Мосье Кардиналь не можетъ видѣть ихъ равнодушно; я уже говорила вамъ, что постоянная армія противна его программѣ. Онъ допускаетъ одно -- вооруженную націю. Въ мирное время -- ни одного солдата... Развѣ только жандармы и полевая стража. Мосье Кардиналь согласенъ допустить ихъ, особливо съ тѣхъ поръ, какъ самъ сталъ землевладѣльцемъ и деревенскимъ обывателемъ, главнымъ образомъ, потому, что здѣсь бродяги безсовѣстно крадутъ овощи съ огородовъ... Но онъ ни въ какомъ случаѣ не допускаетъ постоянной арміи, преторіанцевъ!... Такъ называетъ мосье Кардиналь всѣхъ военныхъ... Во время войны, другое дѣло,-- тогда всѣ должны быть солдатами. У каждаго свое ружье, и патроны; у кого есть лошадь, тотъ отправляется воевать верхомъ; у кого нѣтъ лошади, тотъ пѣшкомъ идетъ; но воевать идутъ всѣ до единаго человѣка. Такимъ образомъ составляется армія, только это, все-таки, не настоящая армія... Это, какъ говоритъ мосье Кардиналь, неудержимый потокъ, страшная лавина... Вотъ какова армія мосье Кардиналя!... Она непобѣдима... Все это очень подробно изложено въ бумагахъ мосье Кардиналя; онъ часто говоритъ мнѣ:
-- Мадамъ Кардиналь, я могу умереть спокойно; въ моихъ бумагахъ все подробно изложено...
Въ четверть часа каждый обыватель можетъ быть готовъ къ какой угодно войнѣ, къ внѣшней или къ междуусобной. Мосье Кардиналь не оставилъ неразработанною ни малѣйшей подробности; такъ, для артиллеріи онъ изобрѣлъ плугъ, который въ пять минутъ можно превратить въ пушку. Нѣтъ войны -- этою пушкою землю пашутъ; вдругъ война,-- вмѣсто плуга оказывается пушка. Пахарь сейчасъ же превращается въ артиллериста; каждое воскресенье онъ обязанъ два часа стрѣлять изъ плуга-пушки. Это настоящее диво. Какъ только вступаетъ въ должность новый военный министръ,-- мѣняютъ ихъ теперь черезъ каждые три мѣсяца,-- такъ мосье Кардиналь сообщаетъ ему о своемъ изобрѣтеніи. И представьте, ни одинъ не отвѣтилъ!... Мосье Кардиналь нисколько не удивляется и находитъ это очень естественнымъ при нашей канцелярской неподвижности.
Вы сейчасъ поймете, почему я говорила о полкахъ, стоящихъ въ Сенъ-Жерменѣ. Третьяго дня, часовъ въ десять утра, мосье Кардиналь читалъ газеты въ своемъ кабинетѣ. Онъ получаетъ девять газетъ... на это не жалѣетъ денегъ,-- восемь газетъ его направленія и одну что ни на есть самую клерикальную, для того, какъ онъ говоритъ, чтобы поддерживать въ себѣ враждебность... Полина пошла пройтись немножко по дорогѣ, одѣлась въ бѣлое кисейное платье, воткнула розу въ волоса и поверхъ надѣла старую соломенную шляпу мосье Кардиналя. Хороша была моя Полиночка необыкновенцо! Мосье Кардиналь остановилъ было ее, предложилъ прочесть ей свою публичную лекцію о Вольтерѣ; но Полина, кажется, мало интересуется этими вещами.
-- Нѣтъ,-- говоритъ,-- папа, я пріѣхала въ деревню подышать, чистымъ воздухомъ и хочу пользоваться деревнею... пойду погулять въ поле.