-- Да знаешь ли ты даже, кто такой Вольтеръ?
-- Конечно, знаю, папа... Это сморщенный старичишка; прежде онъ стоялъ мраморный въ сѣняхъ Французскаго театра... Потомъ его перенесли въ фойе и окружили растеніями... Рожа обезьянья, а очень не глупая... Видишь, я отлично знаю, кто такой Вольтеръ.
Она ушла гулять, а я пошла въ огородъ нарвать земляники. Вдругъ слышу верховые ѣдутъ по улицѣ. "Ну,-- думаю,-- опять эти сорванцы конно-егеря ѣдутъ дразнить мосье Кардиналя и мѣшать ему работать". Вслѣдъ затѣмъ слышу голоса, хохотъ на улицѣ, потомъ на дворѣ... Смотрю, бѣжитъ Полина, а за нею верхами два офицера. Она встрѣтилась съ ними на улицѣ, и надо же быть такому грѣху: оба ее знали... Полина хотѣла убѣжать, а они бросились въ догонку и забрались прямо на дворъ... Она отъ нихъ на крыльцо, хохочетъ и гонитъ ихъ, кричитъ:
-- Оставьте меня въ покоѣ, убирайтесь вонъ!
-- Поѣдемте сейчасъ же завтракать съ нами въ павильонъ Генриха IV.
-- Въ другой разъ, въ другой разъ съ удовольствіемъ... сегодня нельзя, не могу... Убирайтесь вонъ, убирайтесь сію минуту!
А они не уѣзжаютъ. Я бѣгу изъ огорода; въ это время одинъ изъ нихъ начинаетъ въѣзжать верхомъ на наше крыльцо. Вдругъ отворяется дверь, самъ мосье Кардиналь выходитъ изъ дома!.. Этого-то, именно, я пуще всего и боялась. Какъ была съ карзинкой земляки въ рукахъ, такъ и присѣла на мѣстѣ.
-- Назадъ, господа, назадъ! Я здѣсь хозяинъ!
-- Не сердись, папа, я знаю этихъ господъ.
-- А я ихъ не знаю,-- вскричалъ мосье Кардиналь,-- и знать ихъ не желаю... Извольте оставить мою усадьбу! Прошло то время, когда необузданная военщина могла посягать на домашній очагъ гражданина! Это напоминаетъ самые позорные дни нашей исторіи... Еще разъ, господа, уѣзжайте!