Зоя Кардиналь.
Глава VII.
Виржини Кардиналь.
Рибомонъ, 3 іюня 1878.
Ахъ, дорогая моя, какъ справедлива поговорка, что нѣтъ розы безъ шиповъ, нѣтъ радости безъ горя! Мы это на себѣ испытываемъ, какъ нарочно, всякое политическое торжество мосье Кардиналя отравляется какою-нибудь неблагоразумною выходкою его дочери... Шесть недѣль тому назадъ натворила дѣлъ Полина, теперь Виржини... Да, моя дорогая, Виржини, всегда такая скромная, разсудительная, благоразумная... Она сдѣлала отчаянную глупость! Теперь все улажено, благодаря мнѣ, ея матери; но за то и досталось же намъ два денька, 30 и 31 мая!
Я начну съ 30 мая; это былъ день знаменитаго столѣтія, день публичной лекціи. Было половина восьмаго утра, или безъ четверти восемь; я повторяла лекцію по рукописи мосье Кардиналя... Я ее тоже наизусть выучила на всякій случай. Вечеромъ во время публичнаго чтенія я должна была сидѣть на эстрадѣ сзади мосье Кардиналя, и если бы онъ какъ-нибудь невзначай сбился, спутался, я бы -- тутъ какъ тутъ -- подсказала бы ему. Такъ вотъ, я повторяю, дошла до того мѣста, гдѣ говорится противъ духовенства, рѣзко говорится, сильно... не въ моемъ это вкусѣ. Я, вѣдь, знаете, все-таки, нѣсколько отсталая и была бы, несомнѣнно, религіозна, если бы не боялась разсердить мосье Кардиналя... Вдругъ звонокъ. Смотрю, разсыльный изъ телеграфа... Телеграмма! А какъ только телеграмма, такъ мнѣ уже представляется, не случилось ли чего съ моими цыпочками... На этотъ разъ я не ошиблась; депеша была изъ Флоренціи отъ моего зятя, маркиза. Въ материнской тревогѣ я начинаю читать вслухъ, совсѣмъ забыла, что мосье Кардиналь тутъ же сидитъ и слышитъ... Читаю: " Виржини уѣхала. Не одна. Курьерскимъ будетъ Парижѣ 30 мая, часъ дня. Ѣду слѣдующимъ курьерскимъ. Буду завтра. Помѣшайте Виржини ѣ хать дальше ".
-- Ничего не понимаю,-- сказалъ мосье Кардиналь.
А я, какъ старая дура, и хватила прямо:
-- А я такъ все понимаю отлично! Не одна!.. Не одна!.. Сердце матери никогда не обманетъ... Виржини сбѣжала съ любовникомъ!
Сама не знаю, какъ это сорвалось у меня съ языка... Не сообразила я, не подумала о мосье Кардиналѣ, насколько онъ строгъ и щекотливъ въ дѣлахъ чести... Онъ поблѣднѣлъ даже.