Пока тотъ ходилъ за багажемъ, она мнѣ все разсказала, моя бѣдная дѣвочка. Скучала она въ этой Флоренціи смертельно; только и развлеченья было, что опера. Зимой появился новый теноръ; особенно хорошъ онъ былъ въ нѣжныхъ романсахъ. Она встрѣчалась съ нимъ нѣсколько разъ на великосвѣтскихъ вечерахъ. Въ послѣдній разъ на вечерѣ у одной княгини, ея пріятельницы, очутилась она какъ-то вдвоемъ съ теноромъ минутъ на пять въ амбразурѣ окна. Тутъ-то этотъ молодецъ и осмѣлился объясниться ей въ любви... Теперь, говоритъ, я могу вамъ признаться, такъ какъ завтра ѣду въ Лондонъ и никогда васъ не увижу... Ее это такъ взволновало, что съ ней сію же минуту сдѣлалось дурно при всемъ этомъ высшемъ итальянскомъ обществѣ!... Можете сами посудить, каковъ скандалъ вышелъ. Маркизъ увезъ ее домой и сдѣлалъ отвратительную сцену, вздумалъ обвинять ее въ томъ, что она любовница тенора. Она вскричала:
-- Не правда это! Не правда!
Маркизъ взбѣсился, бросился съ кулаками и нещадно избилъ мою цыпочку... Самъ колотитъ, да приговариваетъ:
-- Знайте, сударыня, не хочу я быть посмѣшищемъ всей Флоренціи!
Осталась она одна и, въ свою очередь, взбѣсилась.
-- А! ты не хочешь быть посмѣшищемъ? Такъ постой же у меня, погоди!
Тутъ она, какъ была въ бальномъ платьѣ, такъ и убѣжала изъ дома, только сняла съ себя всѣ цѣнныя вещи... Ушла безъ копѣйки денегъ, безъ всего рѣшительно. Явилась къ тенору и говоритъ:
-- Вотъ я. Вы меня любите... я васъ люблю... уѣдемте!
Ну, и уѣхали. Только не успѣли они сѣсть въ вагонъ, какъ Виржини сообразила, что дѣлаетъ глупость. Сами посудите, можетъ ли какой-то тамъ теноръ надолго занять порядочную женщину?
Говоримъ мы такъ-то, а теноръ уже тутъ какъ тутъ, приказалъ положить свой багажъ въ маленькій омнибусъ и бѣжитъ за Виржини. Онъ уже взялъ билеты на курьерскій поѣздъ; въ Парижѣ не хотѣлъ остановиться... Но моя дочь была у меня въ рукахъ, и я ее не выпустила... Какъ львица защищаетъ своего дѣтеныша, такъ и я вступилась за Виржини, когда онъ осмѣлился сказать ей: