-- Привезла... привезла нашу голубку... Она ангелъ, а этотъ человѣкъ -- чудовище... Онъ избилъ ее... избилъ до крови...
-- Ничто не удивитъ меня со стороны клерикала. Виржини, приди въ мои объятія, несчастная мученица!
Мосье Кардиналь протягиваетъ къ ней руки... а она все не рѣшается.
-- Ты слишкомъ добръ, папа. Я виновата...
Вижу я, дѣло можетъ выдти плохо съ этими излишними нѣжностями, перебиваю Виржини, толкаю ее въ объятія мосье Кардиналя, потомъ, не давая имъ выговорить ни слова, выпроваживаю ее вонъ... Нельзя было допустить, чтобы мосье Кардиналь волновался въ такой день... Къ вечеру ему необходимы всѣ его силы... Я говорю Виржини:
-- Пойдемъ, оставимъ отца... ему нуженъ покой. Маркизъ пріѣдетъ завтра и на колѣняхъ будетъ умолять твоихъ родителей возратить тебя ему.
И денекъ только выдался, моя дорогая! Я съ ногъ сбилась, бѣгая отъ мосье Кардиналя къ Виржини, отъ Виржини къ мосье Кардиналю. Виржини сильно меня тревожила. Ни вѣсть что ей въ голову лѣзло. Она до невозможности преувеличивала значеніе своего поступка, воображала, что маркизъ не проститъ, хотѣла ѣхать въ Лондонъ, опять къ тому...
-- Въ Ковенъ-Гарденѣ есть,-- говоритъ,-- кордебалетъ. Я поступлю туда, стану опять танцовать...
-- Маркиза на подмосткахъ!
-- О, нѣтъ, maman, я поступлю подъ моимъ прежнимъ именемъ.