Я, конечно, не настаивала, во-первыхъ, уже потому, что всегда находила смѣшнымъ платить самой, когда можно заставить заплатить людей. Это одно изъ правилъ, крѣпко внушенныхъ мною дочерямъ.
Мосье Кардиналь ждалъ меня на станціи. Мы вмѣстѣ вернулись въ Рибомонъ. Я сказала ему, что все заказано: дичь, рыба, пирожное, фейерверкъ... что все будетъ доставлено въ воскресенье утромъ. Все и было доставлено. Двое служащихъ г. Руджіери привезли фейерверкъ... удивительный фейерверкъ, цѣлая подвода верхомъ, стоившая никакъ не менѣе тысячи франковъ. Мосье Кардиналь лишь на одну минуту вышелъ въ садъ указать мѣсто для фейерверка и тотчасъ же вернулся назадъ. Онъ былъ очень занять, такъ какъ ночью ему пришла въ голову новая блестящая мысль... сказать во время обѣда спичъ на англійскій манеръ. Спичъ -- это новое слово, англійское. Мосье Кардиналь знаетъ теперь поразительное множество словъ на всѣхъ языкахъ. Теперь онъ былъ занятъ сочиненіемъ и заучиваніемъ этого самаго спича, который предполагалъ сказать экспромптомъ за столомъ. Кажется, у англичанъ особая манера говорить рѣчи, нѣсколько иная, чѣмъ у насъ. Это не краснорѣчіе, а какъ бы разговоръ, это юморъ -- тоже новое слово, употребляемое мосье Кардиналемъ. Онъ хочетъ ввести во Франціи этотъ родъ политическихъ разговоровъ.
Въ половинѣ седьмаго сѣли за столъ. Все шло превосходно. Обѣдъ удался какъ нельзя лучше, и дичь, и рыба мосье Кардиналя произвелъ великолѣпный эффектъ. Въ девять часовъ всѣ вышли въ садъ смотрѣть фейерверкъ. И фейерверкъ удался отлично... ракеты, бенгальскіе огни, колеса, огненные фонтаны... и ни одной осѣчки. А, вѣдь, вы знаете, обыкновенно въ фейерверкахъ безпрерывныя осѣчки: то не загорается, другое не вертится, третье не летитъ. Погода, къ тому же, самая благопріятная; нѣтъ ни луны, ни вѣтра. Наконецъ, между деревьями загорается цѣлая декорація... колонны, дверь... Всѣ гости повторяютъ:
-- Ахъ, какъ хорошо! Превосходно! Много лучше, чѣмъ у мэра.
-- Погодите, погодите, кричитъ мосье Кардиналь.-- Еще то ли будетъ! Подождите фронтона!... Подождите надписи!
Зажигается фронтонъ, загорается надпись... и каковъ ужасъ! Знаете ли, какая появилась надпись огромными огненными буквами? Вмѣсто: Долой іезуитовъ/ Да здравствуетъ императоръ!
Какъ это случилось, я до сихъ поръ понять не могу. Принцъ и подшутилъ и, ради мальчишеской потѣхи, прислалъ бонапартистскій фейерверкъ, вмѣсто антиклерикальнаго? Этого я, впрочемъ, не допускаю со стороны такого благовоспитаннаго молодаго человѣка и, притомъ, влюбленнаго въ Полину. Правдоподобнѣе, что ошиблись у г. Руджіери. Это очень большое заведеніе; въ немъ должны быть фейерверки для всѣхъ партій и мнѣній. Тамъ могли ошибиться мнѣніемъ... а не то, пожалуй, воспользовались случаемъ сбыть залежалый товаръ! Не мало, должно быть, осталось у нихъ на рукахъ фейерверковъ вовремя паденія имперіи. Съ ихъ стороны это неловкая штука и даже не допустимая, если поразмыслить хорошенько; вѣдь, должны же они были сообразить, что всѣ это замѣтятъ.
Какъ бы тамъ, однако, ни было, а только что зажглись слова: Да здравствуетъ императора!-- толпа начала кричать, свистать... Населеніе здѣсь не склонно къ бонапартизму... Мосье Кардиналь, какъ левъ, кинулся прямо въ огонь. Фейерверщики кричатъ ему:
-- Не подходите! Не подходите! Обожжетесь!
Онъ ничего не слышитъ и въ азартѣ хочетъ все опрокинуть. Я бросаюсь въ огонь слѣдомъ за нимъ, вытаскиваю его назадъ... подпалила себѣ накладныя букли, кружево и ленты чепца. Между тѣмъ, гости расходятся взбѣшенные. Мосье Кардиналь бѣжитъ за ними, кричитъ имъ вслѣдъ: