-- Вы уезжаете?
-- Да, еду теперь в Тулузу, где у меня есть важные дела. Захватив с собой эскадрон солдат для сопровождения арестанта, я вернусь сюда и повезу его в Париж, где будет произведено следствие, лучше сказать, суд. До тех пор вы отвечаете своей головой за его сохранность!
-- Я готов сложить свою покорную голову к стопам его королевского величества! Я не отличаюсь решительностью, это верно; но раз уж у меня есть точное приказание, сам черт не сможет поколебать меня! -- смело проговорил судья.
-- Хорошо сказано! Итак, я еду, вполне доверяясь вашей расторопности, господин судья!
-- А я бегу в таверну к Ляндрио, где захвачу с собой своего секретаря и несколько человек для помощи!
-- Вероятно, почва там уже подготовлена для вас, так как господин Ляндрио, кажется, довольно болтливый малый, а уходя, я шепнул ему пару слов о причине моего приезда сюда, которые он, конечно, поспешит сообщить своим посетителям.
-- Конечно, но как вы наблюдательны, ни малейшая мелочь не ускользнет от вашего внимания! -- проговорил судья, вместе с Ринальдо направляясь к таверне.
В то время как судья вел переговоры с крестьянами, сидевшими в таверне, Ринальдо велел седлать лошадь и выехал со двора, вполне уверенный в исполнении обещания своего уполномоченного. Ринальдо добился своей цели: он задержал Сирано и таким образом сделал невозможным вмешательство поэта в попытку Бен-Жоеля овладеть драгоценным документом графа де Лембра.
По расчету лакея, Бен-Жоэль находился уже два дня в Сен-Сернине и, вероятно, заручившись доверием кюре, блестяще вел свое дело. Теперь, стало быть, он вовремя прибудет, чтобы лично убедиться в победе.
Достать бы только драгоценный документ, а тогда ему чихать на Сирано и всех его помощников! Да, тогда он едет в Париж, вручает драгоценную рукопись графу и заживет барином в своем новом, обещанном ему поместье.