Проделка Ринальдо с судьей не так неправдоподобна на самом деле, как это кажется с первого взгляда. В то время ведение судебных дел было чрезвычайно запутанно и неправильно, и случаи ареста ни в чем не повинных людей были очень обыкновенным явлением; даже нередко из-за какого-нибудь пустяка обвиняемые изнывали десятки лет в тюрьмах, а судьи совершенно забывали об их существовании.
Само заключение доказывало их виновность. Иногда обыкновенный ложный донос служил поводом к аресту неповинных людей. Непризнание своей виновности только усиливало вину, следствие не разъясняло, а запутывало дело.
Суд велся таким образом, что вскоре и обвиняемые, и обвинители, и, наконец, сами судьи сбивались с толку и, окончательно запутавшись в этой галиматье, сами уже не знали, обвинять или оправдывать подсудимого, но для вящей безопасности и личного спокойствия они оставляли его гнить в тюрьме. Ринальдо прекрасно знал тогдашние судебные порядки и потому-то, заручившись словом судьи, спокойно отправился дальше.
Оставаться дольше было бы рискованно, так как тогда он подверг бы себя совершенно ненужным расспросам, расследованию и, в конце концов, весьма позорному уличению и поражению.
Натравить же на Бержерака несообразительного судью, предоставить ему самостоятельные действия, заранее подготовить таинственные мотивы, способные озадачить его слабый мозг, и, наконец, заставить его слепо повиноваться этим предписаниям, по его мнению неоспоримым и вполне основательным, было самым удобным и нерискованным способом, к которому и прибегнул Ринальдо. Он весьма предусмотрительно в общих чертах охарактеризовал проступки Сирано, требуя лишь одного -- его ареста.
Таким-то способом наивный судья сделался невольно и косвенным соучастником похищения драгоценного завещания.
II
Савиньян, Кюссан и Колиньяк, весело болтая, еще продолжали свой весьма затянувшийся ужин, когда дворецкий почтительно доложил о приходе судьи, просящего аудиенции для важных и немедленных переговоров.
-- Судья! Чего ему? Попроси его войти, пусть за кружкой вина расскажет нам о своем "важном и безотлагательном деле"! -- ответил граф.
Дверь отворилась, и на пороге появился с низкими поклонами простодушный судья.