-- Что? Приказ, подписанный рукой какого-то полицейского унтер-офицера? С каких это пор получили они на это право? -- заметил Сирано с удивлением.
-- А с тех пор, как это поручено им главным парижским прево.
-- Где этот полицейский?
-- Это мое частное дело и я не желаю об этом распространяться. Прошу вас не рассуждая следовать за мной. Так и быть, принимая во внимание гостеприимство, оказываемое вам графом Колиньяком, и его дружбу с вами, я буду, насколько возможно, относиться снисходительно к вам! -- самодовольно проговорил судья, пряча бумагу в карман.
-- Послушайте! -- крикнул Сирано, сжимая плечо старика и устремляя на него свои гневно загоревшиеся глаза, -- вы забываетесь! Помните, что если вы позволите себе хотя бы что-нибудь, ни Бог, ни дьявол не могли бы меня удержать!
-- Вы видите, граф, он богохульствует! -- пролепетал судья, чуть не плача и извиваясь от боли под рукой Сирано.
-- Да, и будьте уверены, что, если бы вы или кто-нибудь из ваших осмелился хоть концом пальца коснуться моего плаща, я бы искрошил вас на месте, я бы так изрубил вас, что ваша кожа, словно сетка, свешивалась бы у вас на шее! Слышите вы? -- крикнул Сирано гневно.
-- Но...
-- Да что же это, наконец, черт возьми! -- сказал граф. -- Долго ли мне просить вас? Или вы ждете плетки? Нет, я вижу, вы прямо больны! Ступайте, ложитесь в кровать, прикройте ваши ноги и, когда ваша безмозглая голова освежится, приходите просить прощения за свои идиотские выходки.
-- Хорошо, граф, я уйду, но я ни на шаг не отступлю от своих обязанностей! -- ответил судья. -- Я хотел избежать скандала. Вы не желаете этого, хорошо! Пока господин Сирано у вас, я почту ваш дом, но лишь только он переступит порог...