На этот раз благодаря ли плохому перу или тяжелому кошмару, слишком рано прервавшему его сон, он уже в десятый раз начинал веселый куплет, когда-то сочиненный его господином:
Воинственных дуэлистов
Не увидит более Париж!
Утешьтесь, мужья-ревнивцы,
Прощайте, франты, хвастуны!
Уж не увидит Париж
Ни их усов, ни их перьев!
Окончив песню, Кастильян снова было вернулся к началу, как вдруг на пороге комнаты появилась здоровенная краснощекая служанка с весьма энергичными движениями. Это была Сусанна, типичная перигорская крестьянка, в дни избытка нанятая Бержераком для служения. Хотя поэт по свойственной ему рассеянности забыл ей уплатить жалованье, но Сусанна, успевшая за это время привыкнуть к доброму господину, не могла уже расстаться с ним, и теперь ее властная речь и полнейшее господство в доме никого уже больше не удивляли.
-- Ах ты бесстыдник ты этакий! Он поет! Как вам это нравится, а? Для того-то тебя взяли, чтобы ты пел?! -- воскликнула Сусанна, останавливаясь в воинственной позе перед Кастильяном.
-- Я потому пою, Сусанна, что мне чертовски скучно, -- ответил Кастильян.