Травателло не позволялъ никому смѣяться надъ собою, а когда кто-то спросилъ его, зачѣмъ онъ женился на старой Сантѣ, онъ отвѣчалъ серьёзно:
-- Потому что я любилъ ее.
И, конечно, по своему, онъ любилъ ее, хотя не доказывалъ своей любви никакими внѣшними знаками. Онъ рѣдко разговаривалъ съ нею, никогда не цѣловалъ ее при постороннихъ, но они вмѣстѣ воздѣлывали маленькій уголокъ земли и жили плодами общаго труда. Санта считала себя вполнѣ вознагражденной за все, и гордилась титуломъ супруги, хотя дѣйствительно это былъ только титулъ. Вѣроятно, ей было бы пріятнѣе, еслибъ Травателло называлъ ее матерью, но онъ на это ни за что не согласился бы. Онъ былъ увѣренъ, что его мать была знатнаго происхожденія, хотя никогда не объяснялъ, на чемъ основана была эта увѣренность. Онъ свято сохранялъ свою тайну.
Всѣ въ Монте-Бригидѣ оплакивали смерть старой Санты, которая была общей любимицей, и на похоронахъ ея много женщинъ въ черныхъ таляхъ пѣли погребальные гимны, слѣдуя за церковнымъ причетникомъ, который несъ серебрянный крестъ.
IV.
Оливето, главный городъ округа, былъ отдѣленъ отъ Монте-Бригиды горой и двумя долинами, такъ что требовалось два часа, чтобъ дойти изъ селенія въ городъ, и обитатели Монте-Бригиды считали эту прогулку тяжелымъ путешествіемъ, которое можно было предпринимать только въ важныхъ случаяхъ. Разъ въ году въ Оливето происходила ярмарка и въ этотъ день жители всѣхъ окрестныхъ селеній отправлялись туда въ праздничныхъ одеждахъ, захвативъ для продажи свинью, корову или осла.
Въ этомъ году Маротти съ дочерью отправились въ Оливето вмѣстѣ съ другими. Они желали посѣтить Пьетро Фонтану въ его тюрьмѣ и снести ему немного съѣстного; кромѣ того, Терезѣ надо было отдать добрымъ монахинямъ, у которыхъ она воспитывалась, заказанныя ей и матери вышивки. Съ своей стороны, Маротти отправлялся на ярмарку съ цѣлью купить лошадь или мула, на что онъ уже давно откладывалъ деньги.
Былъ апрѣль мѣсяцъ и окрестная страна была во всей своей красѣ. Рожь зеленѣла и среди нея виднѣлись всевозможные полевые цвѣты; ленъ покрывалъ большія пространства земли, представляя своимъ свѣтло-голубоватымъ цвѣтомъ поразительный контрастъ съ виднѣвшимся тамъ и сямъ темно-краснымъ клеверомъ. Нигдѣ не было видно изгородей, и хотя нѣкогда густые лѣса были безжалостно вырублены, но все-таки попадались кое-гдѣ величественные дубы и купы славныхъ елей, между виноградниками и масличными плантаціями.
-- Садитесь, синьоръ Маротти, садитесь! сказалъ возница большой телеги, запряженной волами, въ которой, кромѣ него и его многочисленной семьи, находилось значительное число живыхъ куръ съ перевязанными ногами.
-- Можетъ быть, у васъ найдется мѣсто и для Терезы? отвѣчалъ старикъ, останавливаясь.