-- Не дастъ ли кто дороже? Сокровище, а не лошадь идетъ за даромъ!
-- Я дамъ сто десять, произнесъ неожиданно чей-то голосъ.
Всѣ оглянулись съ удивленіемъ. Это говорилъ синдикъ Монте-Бригиды, подъѣхавшій верхомъ къ толпѣ.
-- Сто пятнадцать! воскликнулъ Маротти, не желая выпустить изъ рукъ сторгованной и давно необходимой ему лошади.
-- Сто двадцать, произнесъ спокойно Николаи.
-- Пойдемте, батюшка! промолвила Тереза, дрожа всѣмъ тѣломъ:-- развѣ вы не видите, что онъ хочетъ на зло отбить у васъ покупку.
Дѣйствительно, синдикъ смотрѣлъ на нихъ съ торжествующей улыбкой. Старикъ поникъ головой и хотѣлъ уже удалиться, признавъ себя побѣжденнымъ, какъ Паскарэ сказалъ послѣ тяжелой внутренней борьбы:
-- Погодите, синьоръ Маротти. Подумавъ хорошенько, я продамъ лошадь скорѣе вамъ, чѣмъ кому-либо другому. Я знаю, что вы будете хорошо съ нею обращаться, а мнѣ жаль было бы, еслибъ бѣдняжка на старости лѣтъ попала въ дурныя руки.
-- Такъ вы мнѣ отдадите ее за сто пятнадцать франковъ? Благодарю васъ, Паскарэ.
-- Нѣтъ, вы получите ее за сто. Конечно, она стоитъ вдвое дороже, но мы уже ударили по рукамъ и старый Паскарэ былъ всегда добрый человѣкъ...