Вообще муниципальный совѣтъ поражалъ своимъ серьёзнымъ, дѣловымъ тономъ. Незнакомецъ почтительно поклонился. Ему отвѣчали такимъ же учтивымъ поклономъ, а синдикъ всталъ и, попросивъ его сѣсть, спросилъ, чѣмъ они были обязаны его посѣщенію. Секретарь продолжалъ свою работу. Онъ уже сидѣлъ за нею всю ночь. Муниципальный совѣтъ почуялъ что-то недоброе въ таинственномъ пріѣздѣ незнакомца и еще наканунѣ принялся за сведеніе счетовъ.
-- Извините, что я помѣшалъ засѣданію совѣта, произнесъ незнакомецъ:-- но я правительственный чиновникъ и присланъ сюда по повелѣнію Его Величества по очень деликатному и, скажу прямо, непріятному дѣлу. Мнѣ поручено произвести слѣдствіе насчетъ нѣкоторыхъ неправильностей, будто бы встрѣчающихся въ муниципальныхъ счетахъ.
Синдикъ посмотрѣлъ на своихъ сочленовъ съ удивленіемъ.
-- Слышите, господа, въ чемъ насъ обвиняютъ? произнесъ онъ съ достоинствомъ.
Лица муниципальныхъ совѣтникахъ приняли такое выраженіе ужаса и изумленія, что всякій неопытный человѣкъ смутился бы, но королевскій делегатъ продолжалъ, не обращая вниманіи:
-- Я надѣюсь, что все это окажется недоразумѣніемъ и что я найду всѣ счета въ порядкѣ; тогда мнѣ останется только извиниться въ причиненномъ вамъ, господа, безпокойствѣ.
Эти любезныя слова, произнесенныя самымъ мягкимъ тономъ, не могли успокоить синдика и когда въ заключеніе незнакомецъ показалъ бумагу, подписанную: Викторъ-Эмануилъ, то онъ сильно поблѣднѣлъ и задрожалъ всѣмъ тѣломъ. Его опасенія оправдались. Однако, онъ вскорѣ оправился и принялъ видъ оскорбленной невинности.
-- Господа, сказалъ онъ надломленнымъ отъ волненія голосомъ: -- мы, очевидно, жертвы позорнаго заговора. Синьоръ, прибавилъ онъ съ благороднымъ негодованіемъ, обращаясь къ королевскому делегату: -- семнадцать лѣтъ управляю я этимъ селеніемъ, неустанно заботясь о благѣ его жителей, любя ихъ и любимый ими. Они сами добровольно избрали меня и доказали мнѣ свое довѣріе, избирая меня вновь каждые три года. Какой-нибудь злой человѣкъ, завидуя моей популярности и общему уваженію, которымъ я пользуюсь, захотѣлъ меня погубить. Въ послѣднее время я дѣйствительно сталъ замѣчать, что подъ меня подводятъ подкопы, но не думалъ, что меня обвинятъ, не спросивъ даже объясненія. О, господа! воскликнулъ онъ, смотря на своихъ сообщниковъ съ видомъ мученика: -- кто бы подумалъ, что мы доживемъ до такого дня!
И онъ зарыдалъ. Остальныя жертвы злобной интриги послѣдовали его примѣру. Въ Италіи плачущіе мужчины не рѣдкость; они плачутъ также часто и свободно, какъ и женщины. Но на королевскаго делегата это трогательное зрѣлище не подѣйствовало и онъ сухо замѣтилъ:
-- Если ваши дѣйствія были такъ похвальны, какъ вы говорите, то чѣмъ строже я сдѣлаю ревизію, тѣмъ лучше для васъ. Поэтому не будемъ терять время и тотчасъ приступимъ къ разсмотрѣнію счетовъ.