Добродушное лицо Сократа приняло насмешливое выражение, он сказал:
-- Я теперь понимаю, что существуют люди, которые весьма мало ценят искусство мыслить, высоко ставят ораторское искусство, так как, если мысли, выражаемые ими, по их собственному сознанию, имеют мало цены, то, по крайней мере, должны быть облечены в блестящую форму, которая действует на слушателя.
-- Существуют и такие, -- сказал в свою очередь Протагор, -- которые презирают ораторское искусство, потому что думают, будто за их притворной простотой скрывается глубокомыслие, за их непонятным бормотаньем -- мудрость оракула, за их ограниченными вопросами -- глубокая работа мысли. Эти мыслители, -- продолжал Протагор, -- делают добродетель отвратительною, тем что на словах всегда указывают на нее...
-- Но еще более удивительны те, -- возразил Сократ, -- которые совсем оставляют в стороне добродетель и никогда не выходят из круга прекрасного порока.
-- До тех пор, пока порок прекрасен, -- возразил Протагор, -- он лучше того кто отрекается от удовольствий, кто сеет на поле красоты и удовольствия сорную траву сомнения, потому что сам не призван ни к красоте, ни к удовольствиям.
-- Да, я такой, -- спокойно отвечал Сократ. -- Ты же Протагор, кажешься мне принадлежащим к числу людей, которые желают сделать свободную мысль тем же, что и они сами -- рабом чувства.
-- Я очень сожалею, -- обратился Перикл к спорящим, -- что вы уклонились от первоначального вопроса и только разгорячили друг друга бесплодными словами.
-- Я знаю, что здесь я могу быть только побежденным, -- сказал Сократ.
После этих слов он спокойно удалился, без малейших следов волнения на лице. За ним вскоре ушел и Протагор.
-- Оба мудреца, -- сказал Перикл Аспазии, -- кажутся мне вполне достойными соперниками друг друга. Они борются, как искусные бойцы и, трудно сказать, кому из двух будет принадлежать честь победы.