-- Я ходил там внизу по трактирам, чтобы уяснить себе, как спят ночью нужда и скорбь. Вы только послушайте. Иногда происходят такие удивительные вещи. Как-то вечером, девять лет тому назад, я сидел на этом же месте, -- кажется, даже на этой самой скамье, -- и тут произошло нечто, чего я не в силах забыть. Понемногу стало уже очень поздно. Посетители кладбища разошлись по домам; вон там сзади, на мраморной плите, лежал на животе каменотёс, работая над надписью; вот он окончил свою работу, надел свою куртку, рассовал инструменты по карманам и удалился. Подымался ветерок, каштановые деревья громко шумели, и маленький железный крест, стоявший здесь поблизости, -- теперь его, по-видимому, уже нет, -- чуть-чуть покачивался под ветром. Я тоже застегнул свою куртку и как раз собирался уйти, когда вон там из-за поворота показался могильщик и, проходя мимо меня, быстро спросил, не проходила ли здесь маленькая девочка в жёлтом платье со школьной сумкой?
Я не помнил, чтобы я видел девочку.
А что же такое произошло с маленькой девочкой?
-- Она украла цветы, -- сказал могильщик и пошёл дальше.
Я спокойно сидел здесь и ждал, пока он вернулся.
-- Ну, что же, нашли?
-- Нет, но я запер ворота.
По-видимому, готовилась правильная охота. Девочка, несомненно, была ещё на кладбище, и дело, видимо, должно было принять серьёзный оборот. В тот день -- это была уже третья, которая украла цветы. И это -- школьницы, умненькие девочки, которые отлично знали, что красть -- грех! Как! Они крадут цветы, связывают их в букеты и продают! Да, хорошие дети, нечего сказать! Я последовал за могильщиком и некоторое время помогал ему в поисках девочки. Но она отлично спряталась. Мы взяли с собой сторожа, искали втроём, но не нашли, Начинались сумерки, и мы прекратили поиски.
-- А где обокраденная могила?
-- Вон там. Ещё детская могила к тому же. Ведь это же неслыханно!