Я направился туда. Оказывается, мне была знакома эта могила. Я хорошо знал похороненную здесь маленькую девочку, -- как раз в это утро мы хоронили её. Цветы исчезли, в том числе и положенные мной также. Их нигде не было видно.
-- Надо продолжать поиски, -- сказал я остальным. -- Это гнусно.
Могильщику здесь в сущности нечего было делать, но из интереса к самому делу он также принял участие. И вот мы все трое снова взялись за поиски. Вдруг внизу, на повороте, я заметил маленького ребёнка, девочку, которая, согнувшись, сидела на корточках на земле за высокой полированной колонной бригадного врача Витса, сидела на корточках и, не отрываясь, смотрела на меня. Она так съёжилась, что её шея вся ушла в плечи.
Но ведь я знал эту девочку! Это была сестра умершей.
-- Милое дитя моё, зачем ты ещё здесь так поздно? -- спросил я.
Она не отвечала ни слова и не двигалась. Я её поднял с земли, взял её сумку и велел идти со мной вместе домой.
-- Маленькая Ганна была бы совсем недовольна тем, что ты из-за неё так поздно сидишь здесь,
Она пошла со мной, и я сказал ей:
-- Ты знаешь, какая-то дурная девочка украла цветы с могилы Ганны. Маленькая девочка в жёлтом платье. Ты её не видела? Но мы, конечно, найдём её.
Она спокойно шла рядом со мной, ничего не отвечая.