Затѣмъ началось разбирательство очередныхъ дѣлъ одного за другимъ: уголовныхъ, межевыхъ споровъ, исковъ и всякихъ тяжбъ... Аренценъ все время игралъ первую скрипку: говорилъ, записывалъ, просилъ занести въ протоколъ. Не мѣшало бы ему вести себя поскромнѣе въ такой торжественной обстановкѣ! Но молодой замѣститель судьи, видно, не могъ внушить ему ни малѣйшей робости; Аренценъ даже не называлъ его господиномъ судьей, какъ всѣ другіе, а господиномъ помощникомъ. Положивъ на столъ одну бумагу, Аренценъ сказалъ: -- Не угодно-ли,-- прямо подъ стекло и въ рамку! -- а свой докладъ по дѣлу Арона, у котораго взяли безъ спросу лодку, подкрѣпилъ заявленіемъ:-- Таковъ законъ.-- Судья, нѣсколько задѣтый, возразилъ на это:-- Ну, да, вообще; но въ данномъ случаѣ надо принять въ соображеніе то-то и то-то.-- Таковъ законъ,-- внушительно повторилъ Аренценъ. И народъ по ту сторону рѣшетки кивалъ головами и думалъ: "Этотъ молодецъ знаетъ законы; слушать любо!*
Благодаря массѣ новыхъ дѣлъ, внесенныхъ Николаемъ Аренценомъ, молодой судья конца не предвидѣлъ нынѣшней сессіи. Онъ добросовѣстно трудился, въ потѣ лица допрашивалъ свидѣтелей, справлялся съ протоколами, читалъ, писалъ и говорилъ, но лишь на третій и послѣдній день добрался до иска Левіона изъ Торпельвикена къ Гью Тревельяну.
Сэръ Гью явился на судбище въ первый же день; онъ то бродилъ по двору, то заходилъ въ залу суда, слѣпой и глухой ко всему, по-британски невѣжливый и нѣмой даже тогда, когда къ нему обращались съ привѣтствіемъ. Онъ былъ совершенно трезвъ. Кушалъ онъ за столомъ у Макка, и комнату ему отвели въ господскомъ домѣ. Но, хотя англичанинъ и сидѣлъ за столомъ каждый разъ рядомъ съ помощникомъ судьи, онъ ни разу не обмолвился о своей тяжбѣ. Да и вообще онъ почти не говорилъ.
-- Сегодня разбирается ваше дѣло,-- сказалъ ему помощникъ судьи за обѣдомъ.
-- Хорошо,-- отвѣтилъ тотъ равнодушно.
На вызовъ судьи онъ вышелъ со своимъ удилищемъ, но безъ адвоката; снялъ свою спортсмэнскую шапочку съ рыболовной "мухой" и назвалъ свое имя, званіе и мѣсто рожденія въ Англіи. Аренценъ изложилъ дѣло, и сэръ Гью далъ свое краткое показаніе, которое было занесено въ протоколъ, а именно -- что онъ еще въ примирительной камерѣ предлагалъ заплатить Левіону столько же, сколько заплатилъ Мареліусу, но истецъ призналъ сумму недостаточной.
-- Сколько получилъ Мареліусъ?
Сэръ Гью назвалъ сумму и прибавилъ, что Мареліусъ здѣсь и готовъ засвидѣтельствовать его слова.
Мареліусъ подтвердилъ подъ присягой то же самое.
И судья не могъ удержаться, чтобы не замѣтить Аренцену:-- Вѣдь это же хорошая плата, господинъ повѣренный Аренценъ?