Маккъ самъ заговорилъ съ Бенони весною:-- Вотъ что я скажу тебѣ, любезный Гартвигсенъ: тебѣ надо бы жениться.
Бенони, услыхавъ это, съ униженнымъ видомъ отвѣтилъ:-- Никто за меня не пойдетъ.
-- Но тебѣ, разумѣется, надо жениться по своему званію и состоянію, а не на комъ попало,-- невозмутимо продолжалъ Маккъ.-- Я знаю одну барышню... Но не будемъ пока говорить объ этомъ. А скажи мнѣ, Гартвигсенъ, много ли ты потерпѣлъ убытку на своихъ дѣлахъ со мной?
-- Убытку?
-- Да, вѣдь согласись самъ, странно выходитъ: казалось бы, ты могъ скопить кое-что, но ты ничего не отдаешь мнѣ на сбереженіе.
-- Не Богъ вѣсть сколько у меня и накоплено.
-- Значитъ, ты держишь капиталъ въ сундукѣ? Диковинно. Твои предки отдавали деньги на сбереженіе моимъ, и тебѣ бы слѣдовало придти ко мнѣ. Я это ни къ чему другому не клоню, а говорю только, какъ у насъ сложился обычай.
Бенони не сразу отвѣтилъ:-- Въ томъ-то и дѣло, что старики запугали меня.
-- Вотъ какъ? Вѣрно, наговорили тебѣ про банкротства послѣ войны? Мой отецъ былъ крупный торговецъ, и онъ не былъ банкротомъ. Я тоже не изъ мелкихъ торговцевъ и тоже не банкротъ. Надѣюсь на Господа Бога!
-- Я и то подумывалъпридти къ вамъ съ моими крохами,-- сказалъ Бенони.