-- Я не могу,-- повторила Роза.-- Это невозможно.
-- Но хоть бы ты пришла помочь намъ немножко въ лавкѣ передъ праздниками,-- онъ бы самъ поговорилъ съ тобой.
-- Нѣтъ, я не могу въ нынѣшнемъ году помогать въ лавкѣ,-- сказала опять Роза,-- мнѣ надо домой.
И Роза уѣхала домой въ пасторскую усадьбу..
Подошелъ сочельникъ.
Но, когда надо было приготовить Макку его обычную сочельниковую ванну, то оказалось, что, хотя новая чудесная перина и вполнѣ готова, да въ огромной цинковой ваннѣ объявилась предосадная дыра. А кузнецъ былъ пьянешенекъ и не могъ взяться за починку. Такъ ничего и нельзя было подѣлать. Традиція была нарушена. Но съ чего это кузнецъ такъ напился какъ разъ, когда самому Макку была въ немъ такая надобность? Кузнецъ еще съ утра былъ не твердъ на ногахъ, а тутъ его пригласили къ Элленъ, бывшей Элленъ Горничной. Свена Дозорнаго дома не случилось, но Элленъ такъ хорошо потчевала гостя водкой, что старикъ свалился. Охъ, какъ сокрушалась теперь Элленъ о томъ, что она натворила, и даже съ отчаянія спрашивала: нельзя ли замазать дыру крутой кашей? -- Что ты! -- отвѣтила Брамапутра.-- Такъ нельзя ли взять иглу съ ниткой да зашить какъ-нибудь? -- спрашивала Элленъ и принималась истерически хохотать съ отчаянія, что напоила кузнеца. Но Маккъ сразу придумалъ было выходъ: взять да принести въ его комнату одну изъ небольшихъ лодокъ съ Фунтуса, налить ее теплой водой и постелить на дно перину,-- выйдетъ прекрасная ванна. Послали за Свеномъ Дозорнымъ, но, выслушавъ отъ ключницы такой приказъ, онъ сказалъ, опуская шапку до самыхъ колѣнъ:-- Помилуйте! Ни одной изъ этихъ лодокъ не спускали на воду съ самой осени; онѣ всѣ разсохлись и дадутъ такую течь, что твои свиньи...-- и онъ учтиво поклонился.
Такъ ничего и нельзя было подѣлать.
И все, какъ нарочно, складывалось въ этомъ году не ладно; вскрылъ Маккъ письмо отъ дочери своей Эдварды изъ Финляндіи, ежегодное ея письмо въ родной домъ къ Рождеству, и его такъ всего и передернуло. Онъ сразу отошелъ къ окну и задумался. Письмо было короткое: Эдварда овдовѣла и весною собиралась домой.
Маккъ превозмогъ себя и принималъ гостей, какъ ни въ чемъ не бывало. Принялъ, по обычаю, смотрителя Шёнинга, принялъ и Бенони, ставшаго теперь компаньономъ Макка и хозяиномъ въ Сирилундѣ, да къ тому же баснословнымъ богачомъ. Маккъ подвелъ его къ дивану и нѣсколько разъ поблагодарилъ за посѣщеніе въ такой вечеръ. Потомъ обратился къ смотрителю и спросилъ:-- А мадамъ Шёнингъ?
-- Не знаю,-- отвѣтилъ смотритель, и даже не оглянулся -- гдѣ же она.