Бенони сунулъ ноги въ бергенскіе ботфорты съ отворотами изъ собачьяго мѣха, и тогда Свенъ надѣлъ на себя высокіе сапоги, словно святыню какую.
-- Ежели они тебѣ впору, такъ и оставь ихъ себѣ,-- сказалъ Бенони.
А Свенъ Дозорный отвѣтилъ:-- Это ужъ совсѣмъ мнѣ не по заслугамъ. Они всю жизнь будутъ у меня праздничными сапогами.
Потомъ выпили по рюмочкѣ-другой и поѣхали.
Дорогой они бесѣдовали о томъ, о семъ. Дорога шла все мѣстами, гдѣ Бенони знакомъ былъ каждый кустикъ можжевельника, каждая сосна, каждая гора. Тутъ онъ хаживалъ и въ дождь и въ вёдро, нося королевскую почту въ чумкѣ со львомъ. А вонъ, къ сожалѣнію, и та пещера, гдѣ онъ отдыхалъ тогда съ пасторской Розой. Охъ, эта пещера!..
-- Не споешь ли что-нибудь?-- спросилъ онъ черезъ плечо.
-- Спѣть? Гм... Я какъ будто разучился,-- отвѣтилъ Свенъ.-- Столько теперь всего...
Когда же они въ глубинѣ лѣса открыли корзинку съ напитками, да хлебнули хорошенько, Свенъ Дозорный какъ-то странно размякъ, и языкъ у него сталъ заплетаться,-- словно онъ выпилъ крѣпкаго натощакъ.
-- Оно въ сущности-то я не закусывалъ сегодня, стыдно сказать,-- признался онъ.
Достали сумку съ рождественскими яствами, хлѣбъ.