Теперь въ свою очередь мадамъ Шёнингъ имѣла удовольствіе слушать супруга. О, какъ хорошо ей знакома его тощая спина съ торчащими лопатками! Она начала потихоньку наигрывать на клавесинѣ, чтобы только не слыхать этого знакомаго голоса.
-- Вы вѣдь когда-то были капитаномъ,-- пояснилъ Маккъ смотрителю.-- Я и полагалъ, что вы могли бывать на Мальтѣ.
Что-то въ родѣ улыбки промелькнуло на лицѣ смотрителя.-- Я бывалъ на Мальтѣ.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Подумайте!
-- Но, если я вижу ландшафтъ Гельгеланда, то я узнаю его не только потому, что бывалъ въ Норвегіи.
-- Нѣ-ѣтъ, само собой! -- отвѣтилъ Маккъ, соображая, что съ этимъ идіотомъ все-таки надо быть насторожѣ; лишнее съ нимъ и разговаривать.
И Маккъ обратился къ Бенони, выпилъ и заговорилъ:-- Видишь ли, любезный Гартвигсенъ, все это у меня унаслѣдованное -- и мебель, и эта сахарница, и картины на стѣнахъ, и серебро, и все въ домѣ. Все это пришлось на долю Сирилунда, другая половина отошла къ брату моему Макку въ Розенгоръ. Увы, послѣ меня все это, вѣрно, пойдетъ съ молотка. Не зѣвай тогда, Гартвигсенъ!
-- Зависитъ отъ того, кто изъ насъ первый помретъ.
Маккъ только покрутилъ головой на это. Потомъ опять перешелъ къ мадамъ Шёнингъ,-- не хорошо, что она сидитъ все одна.
А Бенони думалъ про себя: "Это онъ просто такъ, чтобы сказать что-нибудь. У него вѣдь есть дочь, наслѣдница всего имущества. Зачѣмъ же онъ подзадориваетъ меня?"