-- Послушай-ка, Роза, повернись,-- попросилъ молодой Аренценъ. Самъ онъ не всталъ съ мѣста и даже не глядѣлъ на нее. Онъ осматривался кругомъ, такъ какъ попалъ къ Макку въ первый разъ.-- А тутъ есть недурныя старинныя гравюры на стѣнахъ,-- сказалъ онъ съ видомъ знатока.
Никакого отвѣта.
-- Ну, поди же сюда, побесѣдуемъ, коли хочешь,-- продолжалъ молодой Аренценъ, вставая. Онъ подошелъ къ одной изъ картинъ на стѣнѣ и принялся ее разглядывать. И вотъ, эти двое, оставшись наединѣ, стояли каждый въ своемъ углу, спиною другъ къ другу -- Право, недурно,-- сказалъ онъ, самому себѣ, кивая на картину. Затѣмъ вдругъ подвинулся къ окну и заглянулъ Розѣ въ лицо:-- Ты плачешь? Я такъ и зналъ.
Она быстро отошла отъ окна и бросилась на стулъ.
Онъ медленно послѣдовалъ за него и сѣлъ на другой. -- Не горюй, Розочка,-- сказалъ онъ,-- все это пустяки.
Этотъ пріемъ не имѣлъ успѣха. Тогда онъ пустилъ въ ходъ другой:-- Я тутъ сижу и стараюсь развлечь тебя, а ты и ухомъ не ведешь. Вотъ какъ меня тутъ цѣнятъ! Да покажи ты хоть чѣмъ-нибудь, что замѣчаешь мое присутствіе.
Молчаніе.
-- Ну, однако! -- воскликнулъ онъ и всталъ. -- Я возвращаюсь въ родныя края, такъ оказать, и первымъ долгомъ стремлюсь къ тебѣ...
Роза только ротъ открыла, глядя на него.
А молодой Аренценъ воскликнулъ: -- Ну, выбилъ таки изъ тебя искру жизни! Улыбнулась! О, Господи, эта раскаленная мѣдная улыбка, эти яркія нелинючія губы!..