-- Да ты съ ума сошелъ! -- не выдержала, наконецъ, Роза.
-- Да,-- сразу подхватилъ онъ, кивая головой. -- Я не перестаю сходить съ ума съ тѣхъ поръ, какъ вернулся домой. Знаешь-ли ты, что мнѣ разсказали о тебѣ? Что ты невѣста почтаря Бенони! Слыханное-ли дѣло? Съ ума сошелъ,-- говоришь ты? Нѣтъ, я разбитъ, уничтоженъ, не существую, умеръ, или нѣчто въ этомъ родѣ. Я хожу день-деньской и не знаю, за что мнѣ ухватиться, что предпринять,-- все, что ни придумаю, никуда не годится. Когда я шелъ сюда сегодня, я объ одномъ молилъ Бога... Молитва была не длинная, да и просилъ я немногаго -- только, чтобы съ ума не сойти. Почтарь Бенони! А я-то? Съ ума сошелъ,-- говоришь ты? Да, да, я обезумѣлъ, я боленъ. Я стою тутъ, а на самомъ дѣлѣ я слегъ! Да, да, кремень и тотъ не выдержалъ бы такого удара.
-- Господи Боже мой! -- опять вырвалось у Розы на этотъ разъ съ искреннимъ отчаяніемъ:-- Ну, есть ли тутъ хоть капля здраваго смысла?
Онъ былъ нѣсколько озадаченъ этимъ искреннимъ воплемъ; лицо у него передернулось, и онъ спалъ съ тона:-- Ну, скажи слово, и я собственноручно накрою шляпой остатокъ своихъ волосъ и уйду.
Она посидѣла, подумала, потомъ вскинула голову и заговорила: -- Хорошо; теперь ужъ все равно. Но я все-таки нахожу, что ты... что не мѣшало бы тебѣ быть посерьезнѣе. Мнѣ, пожалуй, слѣдовало бы написать тебѣ о томъ, что вышло здѣсь у насъ, но... Да, я помолвлена. Надо же было кончить чѣмъ-нибудь. Да и не все ли равно?
-- Не унывай. Давай лучше поговоримъ объ этомъ. Ты вѣдь знаешь, что мы съ тобой самые лучшіе непріятели въ мірѣ.
-- Не о чемъ и разговаривать больше. Мы съ тобой достаточно уже разговаривали. Помнитоя, четырнадцать лѣтъ тому назадъ начали.
-- Да, въ сущности баснословная вѣрность! Сдѣлай-ка маленькую экскурсію въ исторію человѣчества и поищи подобнаго примѣра,-- не сыщешь. Такъ вотъ, значитъ, я возвратился въ родные края...
-- Слишкомъ поздно. И хорошо, что такъ.
Онъ сталъ серьезнѣе и сказалъ: -- Значитъ, голубятня и большой сарай такъ на тебя повліяли?