Вскорѣ онъ почувствовалъ, что веревку отвязали отъ лодки. Онъ нагнулся надъ пропастью и крикнулъ:
-- Живъ онъ?
-- Конечно, живъ, -- отвѣчаетъ Марселіусъ.-- Тяни веревку наверхъ!
-- Слава тебѣ, Господи! -- пробормоталъ Іоахимъ. Онъ вытащилъ веревку наверхъ, понюхалъ табачку и направился на южную часть острова, къ тому мѣсту, гдѣ стояли лодки, чтобъ встрѣтить народъ. По дорогѣ честный лодочникъ не преминулъ предаться особымъ размышленіямъ о Симонѣ и о предотвращенномъ несчастіи, угрожавшемъ его жизни. Ученымъ и глубокомысленнымъ вѣтренникомъ былъ и остался Симонъ. Можетъ быть, онъ нарочно опрокинулъ лодку и бросился въ воду, когда увидалъ подъ собою глубину въ одну или двѣ сажени. "Какая дурацкая выходка!" подумалъ Іоахимъ.
У пристани онъ встрѣтилъ стараго учителя съ дочерью и сказалъ:-- Онъ спасенъ!
-- Спасенъ? -- воскликнула Фредерикка.-- Ты шутишь?
-- Онъ спасенъ.
Старый учитель сказалъ: -- Слава тебѣ, Господи!-- онъ радовался отъ всего сердца.
Но Фредерикка сдѣлалась сразу молчаливой и задумчивой...
Лодки приблизились; въ одной изъ нихъ сидѣлъ Симонъ Рустъ и гребъ изо всѣхъ силъ; онъ былъ мокръ съ головы до ногъ и дрожалъ.