-- Да, -- сказал лейтенант, -- но этого не бывает в наше время.
-- Нет, бывает, как раз это и случилось с матерью того ребёнка, -- ответила дама. Тут лейтенант засмеялся.
-- Чёрт знает что! -- сказал он.
У дамы был очень приятный голос, и говорила она как человек образованный; я подумал, что она, вероятно, немного экзальтированна, может быть, даже слегка истерична, о чём, казалось, говорил и болезненный блеск её глаз. В остальном я не счёл её странной. Но мне трудно было следить за её быстрыми переходами от одного к другому, это меня сбивало, мне становилось скучно, поэтому я остановился и распростился с ними. Уходя, я видел, что эти двое вошли в парк; не знаю, куда они направились, потому что я не оглядывался.
Прошло около недели. Однажды вечером, когда я прогуливался по улице Карла-Юхана, я снова встретился с дамой из Тиволи. Поравнявшись, мы оба невольно замедлили шаги, и прежде чем я опомнился, я шёл рядом с нею.
Мы говорили о разных разностях и медленно шли по тротуару. Она назвала себя -- это была известная фамилия, -- спросила и мою. Но я ёще не успел ответить, как она положила свою руку на мою и сказала:
-- Ах, зачем? Впрочем, я её знаю.
-- Вот как, -- сказал я, -- мой друг, лейтенант, всегда так услужлив. Осмелюсь спросить, как он вам меня назвал?
Но её мысли были уже далеко, она показала в сторону Тиволи и сказала:
-- Посмотрите.