Какой-то человек ездил на велосипеде высоко в воздухе, среди моря зажжённых факелов. Это был эквилибрист на винтовой башне.
-- Хотите пойти туда? -- спросил я.
-- Пойдёмте, найдём скамейку, -- ответила дама.
Она шла впереди, мы перешли через Драмменсвейен, вошли в парк, где она выбрала самый тёмный угол, который можно было найти. Там мы сели. Я попытался тотчас же затеять разговор, но мне это не удалось; она прервала меня умоляющим движением: не буду ли я так добр посидеть совсем молча одну минутку? С удовольствием! -- подумал я и замолчал. Я молчал, верно, с полчаса, не проронив ни слова. Дама сидела неподвижно; в темноте я видел белки её глаз и то, что она всё время искоса поглядывала на меня. В конце концов, этот пронизывающий, безумный взгляд начал меня пугать, я хотел было встать, но сделал над собой усилие и только сунул руку в карман, чтобы достать часы.
-- Десять часов, -- сказал я.
Ответа не было. Её глаза не отрываясь смотрели на меня. Вдруг она говорит, не шевельнувшись:
-- У вас хватило бы духу откопать труп ребёнка?
Мне стало совсем жутко. Мне становилось всё ясней, что я имею дело с сумасшедшей, но одновременно мною овладевало любопытство, и я не хотел уходить от неё. Поэтому я посмотрел на неё и сказал:
-- Труп ребёнка, -- почему же нет? Я охотно вам помогу в этом.
-- Потому что его похоронили живым, -- говорит она, -- и я должна его снова увидеть.