Роландсенъ отвѣтилъ: "Очень вамъ благодаренъ, вашу рѣчь мы и отсюда услышимъ."
Моккъ покачалъ головой: "Нѣтъ, я не скажу никакой рѣчи!" Онъ удалился съ лицомъ, выражавшимъ величайшую озабоченность; повидимому, что-нибудь это да означало.
Обѣдъ шелъ своимъ чередомъ; вина лилось много, и много было шуму. Когда подали кофе, Роландсенъ отошелъ въ сторонку и написалъ телеграмму. Это былъ отвѣтъ на письмо юмфру фонъ-Лоосъ: "Вовсе не поздно. Пріѣзжай, какъ можно скорѣе. Твой Ове."
Это тоже было хорошо, все было хорошо и великолѣпно! Онъ самъ отнесъ телеграмму на станцію и глядѣлъ, какъ ее отправляли. Затѣмъ онъ вернулся назадъ. У столовъ стало теперь оживленнѣе прежняго, многіе мѣняли мѣста. Элиза подошла къ нему и протянула руку. Она извинилась, что раньше прошла мимо него.
"Если бы вы только знали, какъ вы опять хороши сегодня", сказалъ онъ, принимая свѣтскій и любезный тонъ.
"Въ самомъ дѣлѣ?"
"Да, я впрочемъ всегда это думалъ. Вѣдь я старый вашъ поклонникъ, знаете. Нѣтъ, вы только вспомните, что не далѣе, какъ въ прошломъ году, я даже прямо-таки сдѣлалъ вамъ предложеніе."
Такой тонъ, конечно, могъ ей не понравиться, она вскорѣ ушла. Но черезъ нѣсколько минуть онъ снова очутился рядомъ съ нею. Фридрихъ открылъ танцы со своею невѣстой, балъ начался, такъ что никто не замѣтилъ, какъ они разговаривали.
Элиза сказала: "Да! я могу передать вамъ привѣтъ отъ одной вашей доброй знакомой: отъ юмфру фонъ-Лоосъ."
"Вотъ какъ?"