Я началъ осматривать комнату,-- никогда не видалъ я такой роскоши. Мрачное предчувствіе охватило меня, я снова позвонилъ. Нога моя тонула въ мягкомъ коврѣ. Я ждалъ. Теперь я долженъ былъ истратить послѣдніе гроши, можетъ бытъ, ихъ даже не хватитъ. Я поспѣшно принялся разсчитывать, сколько жъ у меня, наконецъ, денегъ; вдругъ слышу шаги; замираю. Но никого нѣтъ. Воображеніе. Начинаю снова считать. Въ какой ужасной неизвѣстности я находился! Гдѣ же та дѣвушка, что пристаетъ ко мнѣ со своими услугами? Спитъ она, лѣнтяйка, вѣдь почти ужъ день.
Наконецъ, она пришла, полуодѣтая, только шаль на плечахъ.
-- Господинъ звонилъ?
-- Мнѣ нуженъ счетъ,-- сказалъ я отрывисто.
-- Счетъ? Это затруднительно, мадамъ еще спитъ; вѣдь только половина третьяго. Дѣвушка растерянно смотрѣла на меня. Что за манера такъ цѣпенѣтъ! Что ей за дѣло, что я такъ рано уѣду изъ гостиницы?
-- Это совершенно безразлично,-- сказалъ я.-- Мнѣ нуженъ счетъ сейчасъ же.
Дѣвушка ушла.
Цѣлую вѣчность она не возвращалась. Что особенно усиливало мое безпокойство,-- это боязнь, что за комнату возьмутъ по часамъ, и что сейчасъ я стою и, дожидаясь, безсмысленно, позорно трачу деньги. Я не имѣлъ никакого представленія о порядкахъ въ хорошихъ отеляхъ, и считалъ этотъ способъ расплаты самымъ разумнымъ. Кромѣ того, у умывальника висѣло объявленіе: если уѣзжаютъ изъ комнаты послѣ шести часовъ вечера, то платится за весь слѣдующій день. Все это ужасало меня и смущало мою литераторскую голову.
Наконецъ, дѣвушка постучала въ дверь и вошла. Никогда,-- нѣтъ, никогда въ жизни не забуду я этой насмѣшки судьбы! Двѣ кроны семьдесятъ ёръ -- за все! -- пустякъ,-- столько я могъ дать дѣвушкѣ на шпильки! Я бросилъ на столъ нѣсколько кронъ, потомъ еще одну.
-- Сдачу вамъ?